Начало конца
Шрифт:
– Всё? Закончил?
Вслед за вопросом она отвесила громиле затрещину, отчего тот, схватившись за щёку, застыл ошарашенным истуканом. Заметив вновь отведённую ладонь, Бантака испуганно закрылся руками. Однако, вопреки его ожиданиям, удара не последовало.
– Так он умственно отсталый… – пробормотал поражённый убийца.
– А вот и нет, – выглянул из-за массивного запястья обиженный глаз. – Я нормальный.
– Угу… – Рэксволд опустил взор на выпяченную нижнюю губу. – Я вижу…
– Беги, дебил!!! – завопил Гарс и, тряся пузом, бросился в ближайшие заросли.
Опомнившись, бугай раненым лосем метнулся в том же направлении. За уносимым вдаль топотом и стоявшим на весь лес треском послышалась фраза «бесполезный увалень», рассечённая напополам сильной одышкой. Вскоре всё стихло – от горе-грабителей осталась лишь лежавшая на земле книга.
– Как? – не выдержал ассасин. – Как поняла, что он не опасен?
– Ноги у него дрожали… – сорвались с языка тихие слова, а в голове вертелась одна-единственная мысль: наверное, так бы поступил Джон…
***
Брошенная жульём книга оказалась путеводителем по Виверхэлю. Потрёпанные бродяжной жизнью страницы дохлым червём разделяла замусоленная косичка из конского волоса. Да, лошади были бы сейчас кстати: животные могли заметно ускорить передвижение, а то и выдать близость вампирши нервозным поведением. Не помешала бы и подробная карта местности, но рукопись со схематическими зарисовками посвящалась восточной части королевства. Оценив насмешку судьбы, Рэксволд запустил книгу в еловую хвою, пролетев сквозь которую, она подбитой птицей рухнула на заросшую грибами прогалину.
Ассасин с северянкой двинулись в сторону чащи, изредка делая на деревьях зарубки, чтобы ненароком не потерять могилу. Чем темнее становился лес, тем выше были шансы найти Лайлу. Скажи кто-нибудь убийце, что ему придётся день напролёт чавкать грязью в сырых оврагах, собирать паутину в пустоте волчьих нор и соваться в каждый пещерный закуток – не поверил бы. Эрминия участвовала в поисках не меньше Рэксволда: брала на себя самые узкие проходы и расщелины, отчего её роскошная золотая коса испачкалась и растрепалась, став похожей на спутанный хвост старой клячи. Не забывали странники поглядывать и наверх: редкие сосны, способные привлечь вампиршу густой кроной и крепкими ветвями, сразу же пронзались внимательными взорами.
Однако все приложенные усилия заканчивались лишь потерянным временем, а оно, коли за ним не следить, бежало со скоростью горной реки – для ищущих, перекусивших один раз, и то на ходу, покрасневшее небо стало скверной неожиданностью.
– Вот дерьмо… Надо поворачивать, – ассасин опустил глаза на спутницу, устало поправлявшую висевшие за спиной мечи. – Успеем прочесать до сумерек окрестности могилы. Вдруг Лайла рискнула перебраться поближе? Особенно светлую опушку, где мы вообще не должны искать. Чем чёрт не шутит?..
– Не найдём мы её… – помотала головой северянка. – Если Лайла усвоила хотя бы половину сказанного мной о маскировке, шариться по лесам можно до самой зимы. Но мне кажется, она попросту свалила. Ты же убеждён в обратном. От этого и будем отталкиваться: наведается ночью – заманим под свет факелов.
– Как? Крови разольём? Лайла уже давно научилась держать себя в руках…
– Есть более надёжный способ лишить её самообладания, – фраза походила на взведённую гильотину, за которой лезвием ухнула вторая: – Разроем могилу.
– Эрми… – изменился в голосе Рэксволд, но потом замолчал. При всей циничности такой план мог сработать: наблюдая подобное из укрытия, вампирша вряд ли сумеет сдержаться. – Пошли готовить факелы… – с тяжёлым сердцем произнёс убийца.
Вслед за потерей статуса друзей они рисковали стать для Лайлы теми, кого обезумевший от траура кровожадный хищник захочет разорвать на части, – врагами.
***
Обгоревший остов вяза чёрной башней высился посреди поляны: некогда занесённое ветром семечко слишком долго билось за жизнь в хвойной тесноте – когда старые ветви затерялись в еловой зелени, весенняя гроза положила конец давней борьбе. Пепелище уже много лет как затянулось травой, но обломок дерева так и остался стоять пустотелым монументом великого противостояния. Его нечастыми гостями были белки, прятавшие в древесных руинах запасы на зиму и почти всегда забывавшие о них к приходу холодов. Однако сегодня на ковре из сгнивших орехов и ягод сидела доселе невиданная гостья, дыхание которой оседало на внутренних стенах остова морозным серебром.
Вампирша ощущала себя таким же погибшим деревом: мёртвым, пустым, одиноким… Её заплаканный взгляд размывал отблески золотого кольца – подарка Джона. В ледяных пальцах драгоценный металл казался тёплым, словно до сих пор хранил частичку любимого. И от этого становилось ещё больнее. По щеке снова покатилась слеза, быстро застывшая и упавшая на прелое дно осколком стужи. Хотелось скорее вернуться к могиле, обнять сырую землю и просто лежать, пока рассвет не обратит тело в золу. Тогда всё закончится. Страдания. Терзания. Абсолютно всё. Один раз переступить через страх, претерпеть боль и обрести желанный покой рядом с возлюбленным… Эрминия с Рэксволдом уже должны были уйти – никто не помешает задуманному.
Вернув кольцо на безымянный палец, Лайла возвела взор к окаймлённому обугленными зубьями клочку неба, такому же алому, как её глаза:
– Я скоро приду, Джон… Жди меня…
***
Северянка мотала скользкие лоскуты на длинные, заточенные палки. Ещё вчера, унося с плато мясо, она захватила с собой немного конского жира: словно знала, что понадобится. Развести костры было бы куда проще, но в случае погони требовался переносной источник света: упустить вампиршу во второй раз – потерять её навсегда.
Пока Эрминия занималась факелами, сидевший у могилы ассасин усердно орудовал щитом. Он не стал сильно раскапывать захоронение: снял лишь верхний слой, сложив землю в заметный полуметровый бугор. Если Лайла всё-таки придёт, не сможет проигнорировать и такое – обнажать тело не имело смысла.
– Она нас возненавидит… – отряхнувший руки Рэксволд смотрел, как на голых осинах догорает закат.
– Не без этого… – северянка воткнула факел во всклокоченное полотно сухих листьев. – Поводов будет много. И начать можно с единственной верёвки: если чертовка вспомнит про магию раньше, чем мы раздобудем цепи, мне придётся всю дорогу поддушивать её. Добавь сюда недельку заточения в каком-нибудь стоящем на отшибе доме, и вот мы уже последние твари, что обрекли принцессу на участь скотины.