Начало конца
Шрифт:
В хмурых мыслях до сих пор светились жёлтые глаза. Что за существо предстало перед ней в свете луны? Кому под силу обращать воздух в бесшумный порыв урагана и повелевать воронами, если ни ещё одному вурдалаку с магическими способностями? Только в записях Ордена не упоминалось о существовании сразу двух вампиров-колдунов. Вдобавок цвет радужек не соответствовал канонам. А тот факт, что неизвестный отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, вместо того чтобы просто растерзать, окончательно рушил ветхую теорию. Вопросы множились и жужжали в голове пчелиным роем…
Ответом же казалось невероятное предположение: встреча с кем-то, выходящим за рамки понимания «Вестников рассвета», которые более двух веков собирали разрозненные крупицы знаний и редкие артефакты, отголоски давних времён. Жаль, обсудить догадку было не с кем. Через годы после трагедии Нактарра сумела расшифровать дневник матери и разыскать вход в убежище Ордена. Под люком в тесном ущелье, давно поросшим красными мхами, тянулась пещера. Она напоминала заброшенный склеп с единственной живой обитательницей – плесенью, охотно поглощавшей отсыревшие манускрипты. Всюду валялись позеленевшие скелеты: с переломанными костями, вывороченными рёбрами и расколотыми черепами, словно каждого задрал медведь. Проведя в обществе мертвецов целый день, Нактарра покинула укрытие с кипой уцелевших рукописей, что впоследствии наделили её жизнь смыслом: открыли глаза на правду и указали путь к возмездию.
Опустив взор на холку, девушка заметила сияние амулета, висевшего на запястье подобно браслету: снова зелёный свет и никакого тепла. Стало быть, как ни печально это признавать, смерть вампира-мага не извела кровожадное отродье. А значит, охота продолжается…
***
В мутном сознании Лайлы плыл запах палёной плоти, когда верхней губы коснулось что-то холодное и в лёгкие ворвался едкий уксусный дух. Едва очнувшись, девушка крепко зажмурилась и застонала от боли. Казалось, тело раскатала тысяча колесниц, не оставив ни единого живого места. Попытка поместить страдания в незримый «мешок» пронзила разум новыми муками, похожими на иглы дикобраза, – из уст вырвалось немощное мычание…
– Регенерируй или умрёшь, – прозвучал сверху ровный баритон.
Не сразу, а собрав обрывки мыслей в подобие интеллекта, вампирша вспомнила особенности исцеления. Она приподняла веки и сосредоточилась на лице стоявшего над ней Леонардо, вновь примерившего обличье человека, – боль начала утихать.
– Я… – зашептала Лайла, но колдун поднёс к губам указательный палец.
Равнина полнилась шёпотом трав, напоминавшим робкие сплетни придворных служанок, но в нём теперь слышалось тихое биение сердце.
– Не может быть… – приподнявшись, вампирша коснулась груди. – Стучит… – она сразу же поглядела на ладони: бледная кожа приобрела давно утраченный кремовый оттенок.
Убрав флакон в карман чёрных штанов, некромант подал руку Лайле, поражённо рассматривавшей «ожившие» кисти. Воспользовавшись помощью, она встала и возвела взор к проступившему на небе солнцу: дневной свет больше не щипался и уж тем более не пытался испепелить – всё стало как раньше, в такие близкие и такие далёкие добрые времена…
Млея от приятного ветерка, девушка вдруг опомнилась: магия! Она принялась спешно читать заклинание, сопровождая слова колдовскими жестами. Череда заученных фраз и круговое движение пальцами вместо точки – плетение чар вспыхнуло на ладони оранжевым символом. Изумлённая вампирша замерла с приоткрытым ртом, как и в самый первый раз, когда после множества безуспешных попыток ей наконец удалось наложить на себя магическую руну. Бережно заключив пылающий знак в кулак, будто северянин, защищавший жаркий уголёк от ледяного бурана, Лайла провела по равнине сосредоточенным взглядом: из блеклых трав поднялись яркие языки пламени. Наблюдая, как они жалят дрожащий от марева воздух, вампирша не хотела отпускать ментальную проекцию, словно если всё исчезнет, то уже навсегда…
– Мои поздравления, – хоть взор Леонардо и был обращён к спутнице, самодовольный тон не позволил определить, кому именно отводилась похвала. – Преамбула позади. Можно приступать к аннигиляции божественного посланника. Но сперва тебе всё же стоит переодеться.
Со вздохом развеяв чары, Лайла опустила глаза на обгоревшие рукава блузки, истлевший огрызок плаща и пережжённую кожу остальной одежды, что, напоминая растрескавшуюся в зной землю, осыпалась чёрной мозаикой от каждого движения.
– Вынуждена с тобой согласиться… – вампирша пристально посмотрела на колдуна. – Спасибо… за сердце… и магию.
Сцепив руки за спиной, тот устремил взгляд к горизонту, где высились очертания утонувших в дымке гор:
– Либо я ослышался, либо сейчас последует какая-то просьба…
– Ты проницателен. Но я правда искренне благодарна тебе за помощь, пусть она и вызвана общими интересами.
– К сожалению, подоплёка дискредитирует значимость благодарности, – некромант перевёл на девушку испытующий взор. – И по какой же нужде ко мне планирует воззвать королева?
– Мне хотелось бы повидаться с друзьями. Я виновата перед ними. Возможно, мне суждено пасть в грядущей битве или исчезнуть в Эрмориуме… – Лайла потупила взгляд. – Даже если они меня проклянут… так будет правильно.
– Хорошо, – после недолгой паузы сказал Леонардо. – Я организую вам встречу.
– Спасибо… – улыбнулась вампирша, но тот её радости не разделил.
– Пока вороны ищут их, нам следует вернуться в особняк, – холодно сообщил он и протянул ладонь.
Очистив разум от мыслей, Лайла взяла колдуна за руку – ветер понёс прочь клубы чёрного тумана. На равнине не осталось никого, кроме вечно спящих в бурьяне мертвецов.
***
Вплоть до вечера изморось насыщала Тюрген Кроунт сыростью, заполняла овраги озёрами, а леса – туманами. Рэксволд с Эрминией укрылись от ненастья в узком тупиковом ущелье, примеченном в ельнике во время поисков Лайлы. После случая с крестьянином, надежда найти её расползалась дохлой крысой под проливными дождями. Единственной отрадой уставших странников стал сон, привычно охраняемый веткой с колокольчиком. Сверху расщелина напоминала распущенный шов неумехи, только вместо нитей между краями пестрели корни деревьев, что сроду не пропустили бы ко спящим ни постороннего взора, ни подлой стрелы: неизвестно, сколько ещё отребья шныряло по окрестностям, помимо уже встреченной пары.