Начало конца
Шрифт:
Вампирша ощутила себя немой, стоявшей у пустой театральной сцены. Но так ли необитаема лесная заводь, какой могла представиться? Кому принадлежит это воспоминание?
Ответом на безмолвные вопросы стал хруст прибрежных зарослей: приминаемые кем-то плывущим, толстые стебли рогоза падали один за другим, как пожатая серпом пшеница. Над болотной травой показалась вытянутая морда змея. Потом ещё одна. И ещё. Пока их не насчиталось пять. Каждая с пастью полной иглообразных зубов, перепончатыми ушами и маленькими глазками. Гидра. Лайла поняла это прежде, чем головы начали извиваться на длинных шеях, а из рогоза выступило массивное чешуйчатое туловище.
Как хищное создание выбирается на берег, девушка наблюдала уже из-за дерева, к которому переместилась силой мысли. Она опасалась, что магическое существо почувствует её присутствие. Гидрам приписывали много аномальных способностей, но проверять их достоверность совсем не хотелось.
Да, воспоминание нашло нужное место, только в другой период времени. Возможно, за сотни лет до того романтического вечера. Джона здесь точно не было. Следовало искать дальше…
За мыслью о первом поцелуе рассудок пленила новая догадка: первая встреча. Тогда Лайла и не предполагала, что встретит в заброшенной усыпальнице не просто порядочного странника, а мужчину, за которым без раздумий отправится в зазеркалье миров. Однако был ли тот миг таким же важным для Джона?
Сконцентрировавшись на воспоминании, девушка оказалась в тёмном зале. Висевшие на колоннах факелы освещали восемь расставленных по периметру саркофагов. Гробница. Но вовсе не та, куда вампирша желала попасть – совершенно незнакомая, чужая. Одни только фрески, украшавшие свод пустынным пейзажем, намекали на её принадлежность к западному континенту, не говоря уже о крупицах песка, желтевших на каменных плитах пола. Означало ли это, что в Эрмориуме не существовало указанного места, и сознание перенеслось в максимально похожее?
Лайла приметила чьё-то плечо, выступавшее из-за дальней колонны. Невзирая на тревогу, она неторопливо сместилась в сторону, чтобы увидеть узника усыпальницы. Некто крупный, одетый в потрёпанный балахон, стоял к ней спиной. Дарованная отсутствием тела невидимость позволила бесшумно приблизиться к незнакомцу, обойти его и… оторопеть.
По центру обрамлённого капюшоном лица блестел огромный карий глаз, над которым подобно скальному уступу нависал лоб. Под ним располагался почти вросший в щёки, приплюснутый нос. А ниже, по бокам озлобленно выдвинутой челюсти, торчали два тупых клыка. Циклоп…
Согласно записям королевской библиотеки, циклопы достигали до трёх метров в высоту и сроду не носили одежду. Даже частично прирученные особи, что слыли невиданной редкостью, предпочитали набедренным повязкам естественную наготу. Этот же, несмотря на возрастные морщины, был значительно меньше и, помимо балахона, поражал взор тяжёлыми кожаными ботинками. Словно являлся разумным, равным человеку. Как такое возможно?!
Почесав шею толстыми пальцами с жёлтыми волнистыми ногтями, циклоп развернулся и зашагал к ближайшему саркофагу. Там он опустился на колени, прижал к груди скрещенные ладони и что-то забубнил. В тихом голосе угадывались иностранные слова. Пусть язык и оставался непонятным, проникновенный жест говорил сам за себя. Молитва. Слушая утопавшее в треске факелов бормотание, потрясённая Лайла опомнилась лишь спустя несколько секунд.
Джон… Нужно найти Джона… Но какое из памятных мест выбрать? Где были пережиты самые сильные эмоции, способные создать спасительный островок в море вечности? Море… Точно… Как она могла забыть?.. Жемчужный Дол! Закатное солнце целовало искрившийся горизонт, а они страстным дыханием нарушали тишину благородных апартаментов.
Девушка сосредоточилась – пыльные стены усыпальницы сменил богатый интерьер гостиницы. Отсветы догорающего камина ласкали пушистый, усыпанный лепестками роз ковёр. На укрытой шёлком перине таяла вечерняя заря. Здесь было знакомо всё от розовых свечей на комоде до вазы с фруктами на прикроватной тумбочке. Неужели воспоминание действительно существовало?! Взор метнулся к балкону, но за стеклянными дверцами никого не стояло – лишь перила чернели на фоне багрового неба.
Из ванной комнаты донеслись какие-то звуки – подобно флагу на шквальном ветру, душа Лайлы затрепетала. Поиски увенчались успехом. Теперь нужно хватать Джона и скорее покидать Эрмориум! Вмиг оказавшись у полуоткрытой двери, вампирша юркнула в маленькое помещение и замерла, изумлённо вдыхая ароматы сливового вина.
В огромном чугунном чане, созданном для водных процедур, лежал одетый незнакомец. Уперев грязные сапоги в восседавшую на каменном бортике статую львицы, он задумчиво крутил в пальцах серебряное кольцо и периодически пригублял бутылку. На щеке мужчины, подобно цветку мака, алела отчётливая пощёчина…
Беззвучный крик отчаяния разорвал призрачные декорации на цветные космы – девушка снова повисла в плотной пустоте, в бессмысленной пляске света и тьмы.
***
Ночное небо бросало холодный взгляд на дно кратера, где с каждым часом ширились разлитые родниками прозрачные лужи. Рэксволд с Эрминией сидели у ног Бамбука, согревая руки собственным дыханием: без движения осенняя прохлада постепенно просачивалась сквозь броню, но вокруг не нашлось палок, чтобы развести костёр – лишь камни и грязь.
– Вот тебе и Грань, дань великим воителям… – ассасин с презрением смотрел на рассекавший мглу свет. – На деле же всех в одну кучу. Без разбора. Как фигуры с шахматной доски.
– Так даже лучше… – хмуро ответила северянка, уже давно не считавшая себя достойной воительницей. – Когда нас не станет, я буду знать, что ты где-то рядом.
– С твоим настроем только рассвета ждать… – Рэксволд бросил в портал булыжник и камень исчез, рассыпавшись на перламутровые искры. – До него, кстати, всего-то пара часов осталась…
– Зря переживаешь. Она справится, – с железной уверенностью изрекла Эрминия. – Иначе я бы здесь не сидела.
– Так себе аргумент…
– Да? Хочешь другой? Будь по-твоему… – северянка сунула пальцы в сапог и бережно извлекла оттуда маленький берестяной свёрток. Осторожно развернув его, она продемонстрировала ассасину сухой эдельвейс, сохранивший все лепестки и почти не потерявший первозданной красоты.
– Обалдеть. Я думал ты его давно выкинула. А ты всё это время таскала его с собой… И как он только…