Чтение онлайн

Порт остался внизу, и машина, рыча, стала взбираться по крутым узким улочкам между террасами чинных домов с вывесками, обещавшими ночлег и завтрак, и палисадниками, где пальмы грустно качали верхушками под чужеземным ветром. По-прежнему поднимаясь вверх, выехали на центральное шоссе, свернули на улицу, ведущую к отелю «Замок»; еще вверх, поворот на подъездную аллею к отелю; снова вверх между рядами гортензий и вязами и наконец въехали на самый верх холма — открытое пространство с теннисными кортами, лужайками и небольшим полем для гольфа. Когда-то отель был простым загородным домом и сейчас словно гордился тем, что сохранил свой прежний вид. На площадке перед отелем, отгороженной протянутой между белыми столбиками цепью от подъездной дороги, в шезлонгах возлежали несколько отважных постояльцев, в перчатках, закутанные в шарфы и пледы — точно пассажиры трансатлантического лайнера. Кто читал книжку, кто газету, но когда «альвис» шумно проехал по подъездной дороге и, захрустев гравием, остановился на площадке для парковки машин, книжки и газеты были отложены в сторону, очкарики сняли очки, и дальнейшее продвижение Роберта и Эммы проходило под пристальным наблюдением, будто вдруг явились пришельцы с другой планеты.

— Похоже, с того дня, когда управляющий свалился в бассейн, у них тут не было никаких интересных событий — наконец-то хоть какое-то развлечение, — заметил Роберт.

Они вошли во вращающуюся дверь, и их обдало теплом, точно открыли дверцу духовки. Эмма обычно не скупилась на презрительные высказывания по поводу такого комфорта, но сейчас и ей это было приятно.

— Наверное, они в баре, — сказала она. — Вы идите, а я на минутку задержусь — хоть как-то приведу себя в порядок.

В туалетной комнате она вымыла руки и лицо и потерла сандалии о джинсы сзади — как мальчишка, который наводит блеск на ботинки. На туалетном столе лежали роскошные комплекты щеток и расчесок, она сломала половину зубьев одной из них, чтобы привести хотя бы в относительный порядок спутавшиеся пряди. Направившись к двери, Эмма краем глаза увидела свое отражение в длинном зеркале: никакой косметики, выцветшие джинсы в пятнах побелки. Она стянула с себя кошмарную парусиновую робу и тут же, разозлившись, что ее волнуют такие тривиальности, как собственная внешность, снова ее надела. Пусть эти снобы думают, что она студентка-художница, битник, натурщица. Очередная пассия Бена Литтона. Пусть! Как правильно заметил Роберт Морроу, этим бездельникам будет о чем посплетничать.

Однако, когда Эмма, выйдя из туалетной комнаты, пошла по длинному, застеленному коврами холлу и увидела, что Роберт Морроу не покинул ее и не ушел, а ждет у конторки регистратора, читая воскресную газету, которую кто-то оставил в кресле, — она обрадовалась. Увидев ее, он свернул газету, бросил ее обратно в кресло и ободряюще улыбнулся Эмме.

— Замечательно выглядите, — сказал он.

— Сломала гостиничную расческу. Хорошо, что был еще один такой же набор. Вам вовсе не обязательно было меня ждать. Я тут бывала, дорогу найду…

— Тогда вперед!

Было без четверти два, время воскресного ланча миновало. Но в баре все еще сидело несколько заядлых выпивох, которые никак не могли оторваться от джина с тоником, хотя лица у них уже изрядно зарумянились. Бен Литтон, Маркус Бернстайн и миссис Кеннет Райан сидели в дальней стороне зала, в большом эркере с венецианскими стеклами. Миссис Райан в центре, спиной к окну, за ней, точно на большом рекламном щите, за зеленой полосой поля для гольфа синело море и взмывал вверх небесный свод. Мужчины, Бен в синей рабочей блузе и Маркус в темном костюме, о чем-то говорили, глядя на миссис Райан, так что первой Эмму и Роберта заметила она.

— Смотрите, кто пришел… — сказала миссис Райан.

Мужчины повернулись. Бен остался сидеть, а Маркус встал и, раскинув руки, пошел к Эмме, совсем не по-английски демонстрируя свою радость. Скорее, по-австрийски.

— Эмма, моя дорогая девочка! Ну наконец-то ты здесь! — Он положил руки ей на плечи и чинно расцеловал в обе щеки. — Как приятно снова тебя увидеть после стольких лет разлуки. А сколько же этих лет прошло? Пять? Шесть? Позволь познакомить тебя с миссис Райан. — Он взял Эмму за руку… — Что у тебя с рукой — она как ледышка. Чем это ты занималась?

— Ничем особенным, — поймав взгляд Роберта и заклиная его молчать, сказала Эмма.

— Ив сандалиях на босу ногу… Миссис Райан, это дочь Бена — Эмма. Только не пожимайте ей руку — умрете от холода.

— Ну, умру-то я от чего-нибудь пострашнее, — сказала миссис Райан и протянула руку. — Рада с вами познакомиться, Эмма. — Они обменялись рукопожатием. — Да вы и в самом деле как ледышка!

И тут Эмма, поддавшись какому-то безрассудному порыву, сказала:

— Я плавала. Потому мы и опоздали. И потому я так нелепо выгляжу. Не было ни минуты, чтобы заехать в коттедж и переодеться.

— Но вы выглядите вовсе не нелепо, вы выглядите очаровательно. Садитесь же… у нас ведь есть время, чтобы выпить еще по бокалу, не так ли? Двери столовой не захлопнутся у нас перед носом? Роберт, будьте добры, сделайте заказ. Что будете пить, Эмма?

— Я… я, правда, ничего не хочу. — Бен негромко кашлянул. — Впрочем, пожалуй, бокал хереса.

— А мы, Роберт, все пьем мартини. Присоединитесь к нам?

Эмма осторожно опустилась на стул, освобожденный Маркусом, чувствуя на себе взгляд отца — он наблюдал за ней с другой стороны стола.

— Поверить не могу, что вы и вправду купались, — сказала миссис Райан.

_Ну, на самом-то деле это не купание. Я только вошла в воду и тут же выскочила обратно. Очень большие волны.

— А простуду вы не схватили? Это было бы не очень хорошо. — Она повернулась к Бену: — Конечно же, вы не одобряете купание в такой холод? Вы имеете какое-то влияние на свою дочь?

Голос у нее был веселый, она явно забавлялась. Бен что-то сказал в ответ, а она продолжала: дескать, и как только ему не стыдно… нет, право же, отец он просто никудышный…

Эмма не слушала — она не отводила глаз от миссис Райан. Потому что та оказалась вовсе не старой и толстой, а молодой, красивой и очень привлекательной, и, начиная с макушки ее гладко причесанной золотистой головки до носков блестящих крокодиловых лодочек, не было ни одной черточки, которая не вызывала бы восхищения. У нее были огромные фиалковые глаза, полные, нежные губы, и когда она улыбалась, как сейчас, открывались два ровных ряда белейших американских зубов. Одета она была в бледно-розовый твидовый костюм, воротник и манжеты окаймляла полоска накрахмаленного белого пике. В ушах, на лацкане пиджака, на ухоженных руках сверкали бриллианты. Но это не выглядело вульгарным, ничего кричащего. Даже духи словно легкий аромат цветка.

— …Она шесть лет прожила вдали от вас, тем более вы теперь должны о ней заботиться.

— Не я о ней забочусь, а она обо мне…

— Что ж, признание настоящего мужчины… — Ее мягкий южный голос словно обволакивал его нежностью.

Эмма перевела взгляд на отца. Он сидел в характерной для него позе: нога на ногу, правый локоть уперт в колено, большой палец в подбородок, между указательным и средним пальцами зажата сигарета, колечки дыма плывут к глубоко посаженным глазам. Они темные, как черный кофе, и неотрывно смотрят на миссис Райан, словно она какое-то диковинное существо, попавшее между стеклышками под окуляр лабораторного микроскопа.