Чтение онлайн

Но прежде всего ему необходимо время, чтобы выработать разумный план действий и разобраться в случившемся. Фредерик, казалось, угадал его мысли, — он не возражал, но глаза его гневно сверкнули. Андрей явственно увидел это, несмотря на окутавшую их темноту. Презрение мальчика причиняло ему боль. И боль эта оказалась гораздо сильнее, чем можно было ожидать.

Они снова погрузились в отчужденное молчание, в котором накануне провели большую часть дня. Похолодало. У Андрея зуб на зуб не попадал, — ветер иглами впивался в его руки и лицо, сливался с тем холодом, который изнутри хотел ледяным адским огнем выжечь его жизнь.

С полчаса Фредерик молча сидел рядом с ним на коне. Если бы ночь была ясной, они бы уже видели море, а возможно, и Констанцу. Но сейчас единственным, что говорило о приближении к портовому городу, были лишь едва уловимые светло-розовые проблески в ночном небе. Все оказалось таким, как в рассказе Михаила: большие города никогда не спят. Это обстоятельство не особенно радовало Андрея. Шанс войти в город незамеченными становился ничтожным.

Внезапно Фредерик выпрямился и начал пристально смотреть вперед. Проследив за его взглядом, Андрей заметил узкий луч света, падавший на обочину дороги. Возможно, поблизости находился дом или небольшая усадьба, в которой, несмотря на поздний час, горел свет.

Андрей остановился и прислушался. Все было тихо, ни одного подозрительного шороха, который бы указывал на присутствие живой души. И тем не менее его чувства были напряжены до крайности. Если Доменикуса и его людей тут нет, это еще не означало, что он не оставил в доме засаду. Золотой рыцарь пообещал, что они увидятся, а здесь была единственная дорога, которая вела в Констанцу с севера. (Драшкович сообщил им, что пленных погрузят на корабль. По трансильванским масштабам это был огромный портовый город, на который с завистью посматривали турки; отсюда можно было контролировать важнейшие торговые пути вглубь страны, дороги до устья Дуная и до Карпат.)

Если этот дом — ловушка, то хорошо подготовленная. Ночь вокруг была тихой, никто не выскочил им навстречу, не бросился на них, и даже когда они подошли близко, все оставалось спокойным.

Это был большой — очевидно, недавно построенный — постоялый двор, вокруг которого в темноте угадывалось еще не сколько невзрачных построек. Сквозь закрытые оконные ставни трактира наружу проникал свет, доносились невнятные голоса, а у коновязи стояли четыре лошади и два или три тощих лошака. Андрей прежде всего подверг внимательному осмотру лошадей, и результат его успокоил. Не похоже, что эти лошади принадлежат воинам.

Он привязал жеребца около лошаков, без церемоний вытащил Фредерика из седла и убедился в том, что его испачканная кровью рубаха целиком скрыта под наброшенным на плечи одеялом.

— Говорить буду я, — сказал Деляну решительно.

Фредерик бросил на него упрямый взгляд и сжал губы. Но возражать не стал, и они вошли в дом.

В лицо пахнуло духотой, тяжелой смесью запахов, но все перекрывало уютное тепло огня, который потрескивал в огромном камине у противоположной стены. Их удивило большое число посетителей: не меньше дюжины мужчин разного возраста сидели за простыми столами, шумно переговаривались друг с другом и выпивали. Никто не обратил особого внимания на поздних гостей. Несколько человек, повернувшись к ним, на какой-то момент оторвались от своих напитков, где-то прервался разговор. Да, они были не в Борсе. Вблизи большого города, число жителей которого исчислялось тысячами, жизнь протекала по другим законам. Исключение, пожалуй, составлял хозяин, чей интерес к новым гостям был сугубо деловым.

Андрей провел Фредерика в трактирный зал и указал кивком головы на свободное место у камина. Никто из гостей уже не обращал на них внимания. Лишь хозяин следил за ними недоверчивым взглядом, пока они направлялись к столу.

Едва они устроились, он вышел из-за стойки и поспешил к ним. Это был очень крупный, почти лысый человек с мясистыми руками и лицом. Он казался старше своих лет. На нем была простая одежда и поверх нее кожаный фартук.

— Так поздно? — спросил он вместо приветствия.

Андрей кивнул.

— Мы рады, что добрались до вашего дома. Нам надо в Констанцу, но дорога оказалась длиннее, чем мы предполагали, — ответил он.

Ему даже не пришлось специально изображать усталость в голосе.

— Это случается со многими, — сказал хозяин. — Что я могу для вас сделать?

— Хорошо бы кружку пива, — ответил Андрей. — А моему брату стакан горячего молока.

— Я тоже возьму пиво, — запротестовал Фредерик.

— Значит, одно пиво и одно молоко, — заключил хозяин бесстрастно. — А заплатить у вас есть чем?

Откровенное недоверие, прозвучавшее в вопросе, рассердило Андрея. Но он задержал резкий ответ, который уже был у него на языке, и вытащил из кармана несколько монет, которые они забрали у убитого воина и у Драшковича.

От недоверия трактирщика не осталось и следа. Он спрятал монеты и поинтересовался:

— Что-нибудь закусить?

— Если на кухне еще горит огонь, это было бы прекрасно, — ответил Андрей.

Сам он не испытывал голода, но Фредерику надо было поесть. Его дурное настроение в немалой степени объяснялось тем, что с утра у них ничего не было во рту, кроме горсти ягод.

— Холодное жаркое с капустой, — предложил хозяин. — И прежде чем ты спросишь, нет ли свободной комнаты, я посоветую вам переночевать в конюшне. И платить не надо.

— Спасибо, — удивился Андрей. — Мы согласны.

— Нам надо ехать дальше, — вмешался в разговор Фредерик. — Мы же обещали сегодня быть в городе. Ты забыл, что ли?

— Мы охотно принимаем ваше предложение, — сказал Андрей, бросив на мальчишку недовольный взгляд. — Не имеет значения, приедем ли мы сегодня ночью или завтра поутру.

Хозяин пожал плечами и пошел выполнять заказ. Фредерик прямо-таки пронзил Андрея своим взглядом.

— Вы все равно не попадете сегодня в город, юноша.

Андрей развернулся на стуле, чтобы посмотреть на того, кто вмешался в их разговор.

Им оказался один из мужчин за соседним столом, лет сорока, с длинными, до плеч, каштановыми волосами и в одежде, которая, на взгляд Андрея, была слишком пестрой. В его лице ясно просматривались экзотические черты, хотя Андрей и не мог бы сказать какие именно, а манера говорить выдавала в нем чужестранца. По открытому лицу и глазам было видно, что он часто и охотно смеется.