Чтение онлайн

Она не уходила. А мой запал и запас гневных слов закончился.

— Боюсь я. Лен, не говори никому, — грустно попросила Люба.

Тягостное молчание. Воркование голубей. И вдруг что-то сломалось во мне.

— У тебя есть Бог. Он как невидимый друг. Ты доверяешь ему? Ты его любишь или просто надеешься на его помощь? — настойчиво и твердо расспрашивала я Любу.

Она села рядом и задумалась. То ли силы, то ли решимости набиралась, чтобы поведать сокровенное. И все же рассказала о том, что уборщица баба Валя часто говорила ей о Боге, о его доброте и желании помочь каждому. Потом настороженно оглянулась и вытащила из кармана куртки листок с молитвой, которая, по ее словам, помогает.

В тот день начала зарождаться наша дружба. Люба каждый раз искала со мной встречи, пыталась завоевать мое расположение, а я, хоть и продолжала держать ее на расстоянии, не отталкивала, выслушивала и в какой-то мере тайно радовалась за нее.

Наступило лето. Всем детдомом мы отправились в любимый лагерь «Салют». Наши ребята всегда отличались. Во всех мероприятиях мы занимали первые места. Для нас, детдомовских, это очень важно. Люба жила со мной в одной комнате. Мы ходили на речку, собирали в лесу вдоль берега орехи, ягоды. В общем, жили не тужили. Я гоняла с ребятами в футбол или пропадала на волейбольной площадке, поднимала гири, висела на турнике. Про меня даже частушку сочинили:

Лена наша и спортивна, и рисует хорошо,

Ей бы штангой заниматься или чем-нибудь еще!

Однажды после прогулки по лесу захожу я в корпус и никак не могу сообразить, откуда доносятся крики. Замерла, гадая, что стряслось. Забегаю в свою комнату, а там потасовка. Кутерьма невообразимая! Вопиющее нарушение устава лагеря. Человек пятнадцать сгрудились на пятачке. Слышу: над Любой самосуд учиняют. Знаю: такие штуки плачевно заканчиваются. От происков озлобленных недругов можно серьезно пострадать. Не мешкая, раскидываю девчонок. Прорываюсь сквозь круг. Гляжу: моя подруга сидит на полу вся в крови и всхлипывает. Сильно отколошматили ее. Выясняли с пристрастием, зачем ей нужен Бог. Причина избиения — застукали на молитве. Поклоны била до умопомрачения.

Когда суматоха улеглась, Любе объявили бойкот. Одна девица произнесла лицемерную речь, другие, фальшиво улыбаясь, поддакнули ей, третьи просто так, за компанию, согласились с ними. Теперь с Любой даже за один стол в столовой никто не хотел садиться. Многие издевались и потешались над нею. Кончилось ее безмятежное существование. Такое поведение послужило мне еще одной причиной разочароваться в бывших подругах. Не приходилось сомневаться, что гадкий сговор и козни завистливых девчонок — это надолго. Я очень переживала и на другой день позвала Любу с собой в лес за малиной.

— Тебе же из-за меня тоже бойкот объявят! — испугалась она.

— Не дрейфь! Мы же настоящие друзья! Твоих врагов мы даже взглядом не удостоим, — успокоила я подругу уверенно и при этом испытала невероятное облегчение.

Любу потрясла моя смелость. В этот день мы поклялись быть неразлучно вместе.

Как-то приехала к Любе родная сестра, привезла гостинцев и немного денег, на которые мы купили батарейку и лампочку. Мода у нас была такая: иметь свой осветительный прибор. Когда весь детдом погружался во мрак, мы сдвигали наши койки и под одеялом — в «светлом домике» — мечтали. Мы пребывали в самом отличном настроении! Это были удивительно счастливые минуты!

Потом нам новую директрису прислали. При ней построили нам новое здание с горячей водой и туалетом. В комнатах теперь по четыре человека, а не по двадцать пять. Раньше у всех детей была запущенная чесотка, лишаи, цыпки, вши. Директриса заставила нас вылечить. Хорошая жизнь началась. Но бойкот девчонки не снимали.

Наступил мой день рождения. В школе мне подарили огромный арбуз. Мы с Любой спрятались в укромном уголке детдомовского сада и с нежностью смотрели на него, гладили. А разрезать драгоценный сладкий подарок было нечем. И камнем его пытались разбить, и гвоздем, и стеклом. Все безрезультатно! Растерзать его хотелось! Обидно. Ты знаешь, день рождения для нас — почему-то самый святой праздник. Не хотелось его ничем омрачать. Люба вспомнила, что заприметила в сарае топор. «Сворую, попытка не пытка», — весело сказала она и умчалась. А я в саду осталась. Сижу и рассуждаю: «Никогда в жизни не пробовала арбуза. Он лежит передо мной круглый, сытый, но я не могу его съесть. Вот досада!» Даже завыть захотелось. Да еще погода под стать: ветер, тучи, холодный дождик накрапывает. Вот как сегодня. Собрала я пожухлую листву, сделала «постельку» в виде гнездышка и перенесла туда арбуз, чтобы ему теплее было. А сверху своей курткой накрыла. Тут Люба бежит с топором. Стащила его в бане, где прачка белье полоскала.

— Что стряслось, где арбуз? — спрашивает с дрожью в голосе.

— Нет его, — состроила я скорбное лицо.

— Как нет? — опешила Люба.

Она не обладала стальными нервами, поэтому даже топор из рук выронила. Я мигом сдернула куртку с арбуза, — и обе зашлись от хохота. Отсмеявшись, жадно глотали огромные куски. Потрясающе угостились! Глазом не моргнули, — половины арбуза нет. Сидим на земле, еле дышим. Объелись. Люба предложила угостить девчонок.

— Ага, слопают, а потом скажут, что подлизываешься, чтобы бойкот сняли, — возразила я.

Решили спрятать остатки арбуза на чердаке.

— А теперь пошли за моим подарком. Он обязательно придется тебе по душе, только находится в труднодоступном месте, — таинственным голосом произнесла Люба.

— Будь по-твоему, — обрадовалась я.

И мы побежали, напевая: «Из-под топота копыт». Подвела меня подруга к корявому невзрачному дереву, сделала шикарный жест и говорит:

— Поздравляю тебя, Лена, с днем рождения.

Я хлопаю глазами. От обиды губы надулись, дыхание участилось. Вне себя от злости еле вымолвила:

— Отлично! Как это мило с твоей стороны. Спасибо за подарок.

Я больше не в силах была сдерживать бешенство. Вслед за любезными словами последовал мой жесткий ответ:

— Сногсшибательно! С ума сойти можно! Предпочитаю наличными. Может, накинешь на бедность пару кустиков. Там листочков-денежек больше осталось. Будет чем в магазин и в фантики играть... Странная затея. Отвратительная проделка. Никогда не думала....

И уже хотела уйти. А Люба смеется:

— Вот умора! Полюбуйся! Смотри вон туда, выше!

Почти на самой верхушке корявого дерева висела огромная желтая груша!

— Произвела впечатление?! То-то же! Подожди, сейчас достану. Я ее целый месяц караулила. Боялась, что кто-нибудь обнаружит, — радостно сообщила Люба и кошкой взобралась на грушу.

Но не тут-то было! Радость моя была преждевременной. Секунда — и... моя подружка повисла вниз головой, зацепившись курткой за ветку. А руки с грушей к груди прижимает, бережет подарок. Признаться, смеялась я до слез, до коликов в животе. Мой смех отдавал истерикой. А бедная Люба все это время висела на суку ни жива ни мертва. Слова не проронила. Я опомнилась и стремглав кинулась вызволять ее из беды. Гляжу: подруга сальто-мортале выполняет в воздухе. В результате обе рухнули на землю. Мне-то ничего, а Люба руку сломала. Вот так закончился мой день рождения.