Чтение онлайн

Она стояла и смотрела на него сверху вниз, и в глазах ее была такая озабоченность, что на душе у Яна Морагана стало теплее. Он лежал на спине, закрыв лицо руками, приходил в себя после приступа. Это был самый тяжелый приступ их тех, что у него были до сих пор.

— Ты не умрешь сейчас, — нежно сказала Тува. — Они сказали.

— Кто это «они»? — с трудом спросил он.

— Тенгель и Суль.

Он раздраженно взглянул на нее, но она казалась вполне серьезной и правдивой. Ян тут же ощутил, как в его душу забирается усталость и безнадежность. И хотя он не хотел этого, но прошептал:

— Я боюсь, Тува.

Она тут же присела к нему на кровать.

— Ясное дело, боишься! Любой бы испугался на твоем месте.

Он почувствовал, как его снова начинает безудержно трясти. Он попытался не поддаваться этой дрожи, но не мог, он был полностью в ее власти.

— Ведь я же так много, — едва выговорил он, зубы его стучали. — Ведь я же так много хотел сделать…

Тува не знала, как поступить. Она очень хотела прижать его к себе, чтобы утешить, но она боялась, что он оттолкнет ее. Ее, жуткую ведьму Туву, к которой все испытывали отвращение, до того она была противной. Она неловко протянула вперед руку, даже ничего такого и не думая. Но Мораган уцепился за нее, как утопающий за соломинку. Она, удивленная, придвинулась поближе и приподняла его голову. Сейчас он даст мне по щеке, подумала она, но он этого не сделал. Похоже, он не замечал, кто она.

Господи, как же он дрожал! Все его тело тряслось, как в лихорадке. Тува забыла обо всем, притянула его к себе, его голова легла ей на плечо.

— Ну-ну, ну-ну, — говорила она голосом, который ее семья просто бы никогда не узнала.

Он несколько раз испуганно вздохнул. А потом прошептал:

— Я ухожу один, Тува! Я должен покинуть этот прекрасный мир, который только что открыл для себя. Все эти мелочи в природе. В мимике людей, в мыслях. Радость. Ожидания. Печаль, разочарование… И после себя я не оставлю ничего. От меня не останется и следа. Через пару лет меня забудут.

— Но не я, Ян. Никто из нас, узнавших тебя сейчас, в роковой для мира час.

Было непохоже, что он услышал ее.

— После меня даже ребенка не останется. Ничего, что говорило бы о том, что Ян Мораган когда-то жил. Все следы снова заметет…

— Но еще не поздно.

Хоть бы он не подумал, что она просит о чем-то!

— Нет, поздно, ты сама знаешь.

Она в отчаянии погладила его по волосам.

— Если бы только Марко… Ты должен держаться, Ян, пока Марко вновь не станет самим собой!

Глубокий, болезненный всхлип сотряс тело Морагана, а ведь он никогда не позволял себе плакать.

— Со мной все кончено, Тува! Разрушены не только мои легкие. Все внутри меня почти совсем разрушено. Все этот чертов асбест. И никого это не волновало. Начальники на фабрике говорили, что врач просто хочет сделать их козлами отпущения. Они думали только о своем престиже. Обо мне никто не подумал. Там умирали и другие, до меня, врач знал. Но никто не желал слушать…

Теперь он рыдал. Ему не следовало этого делать, но Тува знала, что не может этому помешать. Ее охватила глубокая печаль, но и кое-что еще. Тихое удивление от того, что, похоже, он не возражал, чтобы довериться ей.

О, как же хорошо она понимала его страх! И его грусть. Он слишком долго держал все в себе. Однажды это должно было вырваться наружу. И нужно позаботиться о том, чтобы это прошло как можно легче для него.

Неумелой рукой она гладила его по щеке, крепко прижимая к себе. И к своему огромному удивлению, она поняла, что испытывает то, что, как ей казалось, ей вообще не дано испытывать: нежность к человеку, который не принадлежит к ее собственной семье! Как правило, отмеченные проклятием из рода Людей Льда таких чувств не ощущали.

Далеко же внизу, в Гудбрансдален, дела обстояли намного хуже.

Когда-то, более трехсот лет назад, точнее говоря, в августе 1612 года, там, где Марко, Халькатла и Руне сейчас ожидали своих врагов, шла большая битва. Тогда шотландское наемное войско пробиралось через Норвегию, чтобы принять участие в Кальмарской войне. Но у Крингена в Гудбрансдален собрались норвежские крестьяне «из Вога и Леши и Лума», как говорится в балладе о Синклере. И они разбили шотландских ландскнехтов в пух и прах, только восемнадцать наемников подполковника Рамсея и капитана Синклера смогли уцелеть. И эти восемнадцать перешли потом на службу к норвежцам. Так что баллада заканчивается так:

Домой не вернулся никто живым,

Чтоб своим землякам рассказать,

Как опасно на тех, кто живет

На севере нападать.

Боже, только бы нам перебраться

Через эту пустошь до наступления ночи.

Битве, которая начнется сейчас, никогда не суждено будет занять почетное место в учебниках истории, об этом Люди Льда должны позаботиться. Ни один человек не должен будет узнать о том, что же на самом деле происходило той майской ночью 1960 года.

Насколько это пока возможно, необходимо было оберегать человечество: оно не должно было узнать о кознях Тенгеля Злого. Но скольким же суждено «вернуться живыми домой»?!

Стоянка, которую они подыскали, была защищена довольно хорошо. Сюда вел широкий съезд с основной дороги, а сама стоянка была укрыта за деревьями. Они решили оставаться здесь и именно здесь ожидать нападения, которому они, вероятнее всего, подвергнутся очень скоро.

Они были не одни, эти трое, хотя видеть можно было только их. То, что Руне хотел, чтобы Марко остался здесь, а не был сейчас рядом с Тувой, хотя место его было именно там, имело свои причины. Марко означал доступ к более могущественным силам, нежели тем, над которыми имели власть Люди Льда.

За Натаниеля с Габриэлом они не волновались. У Натаниеля были исключительно могущественные защитники, одновременно они могли бы помочь и маленькому Габриэлу.

А вот Тува и Мораган, конечно, были незащищены. Но в этом-то и была их сила. Они исчезли так незаметно, что никто из врагов даже не обратил на это внимания.

Марко переглянулся со своими спутниками. Лица их были напряженными, но решительными. Теперь они узнают, чего они стоят. Насколько они сильны. Бутылки с водой Ширы были надежно защищены. За ними смотрели те, кто никому не подчинялся.