Чтение онлайн

– Вы даже не представляете себе, как я в этом заинтересована. Владелец "Сонатона" - Элия Тон. Это дурно пахнущий флибустьер. И вдобавок трепло. Его единственный отпрыск Джимми. Вы не поверите, но этот тип читал "Ромео и Джульетту".

– Славный мальчик?

– Вошь. Здоровенная вошь с накачанными мускулами. Желает меня осчастливить, женившись на мне.

– "Нет повести печальнее на свете..."

– Ради Бога.
– оборвала его Пэтси.
– Учтите, я всегда считала Ромео слизняком. Если бы меня хоть на миг посетила мысль о замужестве с Джимми, я бы без колебаний отправилась в психушку. Нет, мистер Гэллегер, дело обстоит совсем по-другому. Никакой фаты и свадебного платья. Джимми предложил мне руку и сердце, причем в своей обычной манере, которая заключается в том, что он хватает девушку в жесткий захват, как профессиональный борец, и при этом объясняет, какую высокую честь ей оказывает.

– Угу...
– пробурчал Гэллегер и оказал высокую честь коктейлю.

– Весь этот план - патентная монополия и контрабандные притоны - все это выдумка Джимми, могу головой поручиться. Его предок тоже мразь порядочная, но именно Джимми замыслил весь этот рэкет.

– А для чего ему это?

– Он метит в две цели. "Сонатон" будет монополистом телебизнеса, а Джимми, как он думает, получит в монопольное пользование меня. Он немного чокнутый. Никак не может поверить, что я и вправду терпеть его не могу, все надеется, что я вот-вот пойду на попятную и приму его предложение. Но как бы ни сложились дела, я буду стоять на своем. Впрочем, это вас не касается. Но я не хочу ждать у моря погоды и беспомощно наблюдать, как осуществляются его планы. Хочу, чтобы самодовольная ухмылка сползла с его морды.

– Он настолько вам неприятен?
– спросил изобретатель. Если портрет близок к оригиналу, то я не смею вас осуждать. Однако, мне необходима субсидия. Текущие расходы, знаете ли.

– Сколько?

Гэллегер ответил без ложной скромности, однако наследница дела Броков выписала чек на значительно меньшую сумму. Изобретатель скроил гримасу оскорбленной добродетели.

– Не становитесь в позу.
– Пэтси мило подмигнула ему. Я навела о вас кое-какие справки, мистер Гэллегер. У вас совершенно атрофировано чувство ответственности. Получив больше, вы успокоитесь и сразу забудете о деле. Я буду подпитывать вас деньгами, когда понадобится... но только после детального отчета о ваших тратах.

– Меня оклеветали, - с достоинством возразил Гэллегер.
– Я собирался пригласить вас в ночное заведение. Естественно, не в какую-нибудь забегаловку. А дорогие клубы стоят соответственно. Еще один такой же чек решил бы проблему.

Девушка лукаво улыбнулась.

– Увы, нет.

– Может, купите у меня робота?

– Этого - ни в коем случае. Вы что хотите, чтобы папаша убил меня?

– Сдаюсь. Будем считать, что этого разговора промеж нами не было.
– капитулировал Гэллегер.
– А может быть...

В эту секунду включился видеофон. На экране возникла лишенная выражения абсолютно прозрачная физиономия. Внутри стальной головы вертелись, повизгивая, зубчатые колесики. Пэтси вжалась в кресло и тихо ойкнула.

– Извести Гэллегера, что он нужен Джо, о счастливое существо, - произнес скрипучий фальцет.
– Сбереги память об образе и голосе моем до последних дней своего бренного существования. Свет прекрасного в этом мрачном, скучном и суетном мире...

Гэллегер обогнул письменный стол и посмотрел на экран видеофона.

– Черт возьми! Откуда ты взялся?

– Мне пришлось решать одну проблему.

– А как ты сумел меня найти?

– Я тебя опространствил.

– Как-как?

– Я опространствил, что ты в студии Брока, у его дочери.

– Что значит "опространствил"?
– спросил Гэллегер.

– Это такое ощущение. У тебя ничего подобного нет, поэтому ты не поймешь. Нечто похожее на коктейль из сагражи с предзнанием.

– Какая еще "сагража"?

– Ну, конечно, ведь у тебя и сагражи отсутствует. Давай не будем терять время попусту. Меня ждет мое зеркало.

– Это его обычная манера беседы?
– спросила Пэтси.

– Почти обычная. Бывает, что он говорит еще туманнее. Ладно, Джо. Какого черта тебе надо?

– Брок больше не твой работодатель, - объяснил Джо.
– Я переуступил тебя парням из "Сонатона".

Гэллегер сдержался.

– Продолжай, продолжай. Похвались, как ловко ты спятил.

– Я не терплю Кенникотта. Он чересчур безобразен. И его излучения нервируют мое сагражи.

– Забудь о нем, - быстро сказал Гэллегер, которому вовсе не улыбалось, чтобы Пэтси оказалась в курсе его бриллиантовой эскапады.
– Ближе к...

– Но я знал, что Кенникотт повадится ходить сюда, пока не вернет свои деньги. Поэтому, когда в лаборатории появились отец и сын Тоны, я согласился взять у них чек.

Пальцы Пэтси впились в локоть Гэллегера.

– Ну-ка, ну-ка! Что тут творится? Вульгарное жульничество?

– Нет же! Постойте! Я должен разобраться во всем. Джо, я выдублю твою прозрачную шкуру. Ты что сотворил? И как Тоны решились дать тебе чек?

– Я прикинулся тобою.

– Наконец-то я все понял, - ехидно усмехнулся Гэллегер.
– Ты мне все растолковал. Мы же братья-близнецы. Похожи, как два стакана с виски.

– Я их загипнотизировал, - гордо объяснил Джо.
– Заставил их думать, что я - это ты.

– Ты можешь гипнотизировать?

– Да. Я даже сам чуточку удивился. Хотя, если разобраться, можно опространствить и эту мою способность.

– Ты... Понятно. Я бы тоже опространствил такую вещь. Но что же было дальше?

– Видимо, Тоны догадались, что Брок обратится к тебе. Они предложили необычайно выгодный контракт - ты нанимаешься к ним и больше ни на кого не работаешь. Сулили огромные деньги. Тогда я прикинулся тобою и дал согласие. Скрепил контракт подписью, - естественно, твоей, - получил чек и отправил его Кенникотту.

– Весь чек?
– упавшим голосом поинтересовался Гэллегер.
– На какую же сумму?

– Двенадцать тысяч.

– Что, на большее Тоны не расщедрились?

– Нет, - объяснил Джо,- они предлагали сто тысяч сразу и еще по две тысячи еженедельно в течение пяти лет. Но я хотел только отделаться от Кенникотта, чтобы больше не видеть и не слышать этого противного человека. Поэтому я объявил, что двенадцати тысяч вполне достаточно. Тоны были весьма рады.

Гэллегер открыл рот, но не мог ничего сказать. Джо снисходительно кивнул ему.