Чтение онлайн

Полковник Кожемякин приехал в Пригородный и с огромным трудом разыскал ветеринара. Тот жил на противоположном краю поселка. Еще большего труда стоило поднять его на ноги: труженик накануне сделал подряд несколько операций «владельцам скота» и был невменяем. Кажется, он пил больше, чем ветеринар из поселка Матросовка. Тот тоже не просыхал.

— Не могу, — куражился ветеринар. — Видишь, руки трясутся.

— Я уплачу…

— Не в этом дело! Как вы не понимаете?! — начинал огрызаться специалист. — Дело даже не в деньгах. Не могу!

Последнюю фразу он выкрикнул и потянул на себя дверь.

— А вот это ты видел? — Михалыч терял терпение. — Я пришибу тебя… ввиду крайней необходимости. Бери инструмент и выползай…

Кожемякин потянул из-за спины ствол «израильтянина». Холодное оружие он привязал к седлу, обвязав брезентом, чтобы не бросалось в глаза, а погоны с фуражкой положил в вещмешок.

Ветеринар только теперь заметил ствол глушителя. Весомый аргумент. Так бы сразу и сказали.

Оглядываясь на Михалыча, взял коробку и поспешил к выходу. Домашние у ветеринара вовсю спали.

— Где он у тебя? — спросил врач. — Ох он какой. Красавец. И что мы у него имеем?

— Пулевое ранение…

Врач приблизился к Резиденту.

— Придется завести в станок. Чтобы не лягнул…

Врач взял в руки поводья и, заведя лошадь в узкий деревянный проход из толстых жердей, задвинул позади толстой доской.

— Плесни-ка, — он протянул Михалычу бутылек и подставил руки. — Все равно его пить нельзя — только руки обрабатывать… — И обтер пальцы ватой.

Игла вошла рядом с пулевым отверстием. Потом еще несколько раз вокруг. Резидент лишь прядал ушами. Врач вводил обезболивающее средство.

Подождав с минуту, он приступил к операции. Вставив в отверстие пинцет с округлыми концами, он сразу нащупал пулю.

— Вот она. Теперь только бы не дрыгался. Надо ухватить. Держи его!

Михалыч положил на ладонь кусок сахара. Резидент взглянул на него и отвернулся. Не до сахара было ему. Кажется, он понимал, что с ним происходит. Нашли когда угощать.

— Понятливый. Тогда держи его за узду!

Михалыч держал коня одной рукой за пряжку, второй гладил по голове.

Ветеринар замер у груди животного.

— Вот она. Пошла. — И вынул из груди продолговатый кусочек металла. — В мышцах застрял. Сейчас обработаю и зашью.

Врач набрал в шприц какой-то раствор и вставил толстую тупую иглу в раневую поверхность. Из раны пошла жидкость.

— Теперь наложим шов, — рассуждал доктор, — затем повязку, чтобы мухи не донимали.

Он сшивал животному кожу, словно это был рогожный мешок. И руки у него не тряслись. Спать хотел, вот и отказывал.

— А теперь вот таким вот фертом. Придержи-ка! — он наложил на шов кусок бинта с пахучей мазью.

Михалыч придавил его пальцами. Ветеринар оторвал кусок скотча и прижал вместе с бинтом к коже.

— Отличная вещь, должен сказать, — пояснил он. — Захочет оторвать — не оторвет. Даже если чесаться надумает… об забор. Знаю я этого брата…

Врач выдвинул доску: забирай скотину. И посмотрел на часы: полчаса прошло всего. И тут заметил на рукаве у Михалыча запекшуюся кровь.

— Извини. С людьми я не работаю. Но посмотреть могу… Повязку наложить необходимо, чтобы рану не инфицировать.

Намазал руку белым веществом, разорвал стерильный бинт и замотал рану.

— Навылет ранение. До свадьбы, должно быть, заживет. Но показаться в больницу обязательно. Где тебя?

— Читай газеты. Скоро напишут… И не переживай. Не бандит я. Могу предъявить удостоверение.

— Верю… — сказал врач, косясь на автомат.

Михалыч вынул из кармана деньги: сколько за услуги? Врач задумался. Интересный вопрос, сколько… Взять мало — себя обидишь. Взять много — откажут или обидятся и будут потом вспоминать нехорошими словами. Вот если бутылку распить… на троих? В самый раз будет. Тем более что со вчерашнего и впрямь томительно что-то.

— Кто третий-то будет? — изумился Михалыч.

— А хотя бы вот этот… — усмехнулся врач и показал в сторону Резидента. — Разве не может быть он третьим? Тоже ведь живая душа…

Кожемякин сунул руку в вещмешок. Там оставались две бутылки «Сибирских Афин», а также кусок копченой колбасы. Михалыч припас, но водка так и не пригодилась для охраны.

Они сели у палисадника на скамейку. Михалыч плеснул ветеринару в пластиковый стакан. Себе в походную кружку. Спасибо, добрый человек… Они выпили.

— О Коне Рыжем не приходилось слышать? — спросил Михалыч.

— Есть тут такой, — ответил врач, закусывая. — Хоромы себе отгрохал на косогоре. Две жизни собрался жить. Говорят, у него крупное дело в городе…

— Было… И он теперь сам тоже был. Наркотой занимался…

Михалыч поднялся.

— Спасибо тебе, что выручил. Может, все-таки возьмешь деньги?

Но ветеринар наотрез отказался. «Наркотой, значит, занимался… И теперь его не стало. Ну и дела…»

— Тогда я пошел…

Прохожий вывел коня и двинулся пустынной дорогой вдоль улицы. В конце поселка он свернул с дороги. Свернул туда, где и дороги-то нет. Так себе, проселок заросший. Сто лет по нему не ездили. Значит, так надо прохожему. Милиция спросит: не видел ли такого-то с конем на поводу? Ветеринар ответит: откуда! Целый день занят, воды выпить некогда, а вы говорите. Интересный тип встретился. Настоящий, прости господи, партизан… Почему-то, однако, с лампасами.