Чтение онлайн

 Каково же было наше удивление, когда на кухне мы обнаружили Философа, мирно пьющего чай. Правда, на его лице абстиненция тоже оставила свой отпечаток, но Философ держался молодцом. По крайней мере, так казалось. Я вспомнил, что вчера вечером приехал еще и Философ, который поругался со своей девушкой и решил во что бы то ни стало напиться.

 Ах, эти женщины! Ветреные и легкомысленные создания. Вечно из-за них у мужиков проблемы. Да хотя бы с алкашней. Или с наркотиками. В каждой второй истории мужского падения ищи женщину. Да что там говорить – я и сам не раз оказывался жертвой их колдовских чар. Вообще говорят, что любовь – это дар, а уметь по-настоящему любить – талант; так вот я в этом плане – редчайшее дарование: я стабильно влюбляюсь три раза в месяц. И каждый раз неудачно.

 Но сейчас речь шла не обо мне, а о Философе. И он сидел перед нами, помятый, но довольный. И дымил сигаретой. Правда, никакого намека на присутствие чего-нибудь алкогольного в кухне я не обнаружил. Во всяком случае, при первом беглом осмотре.

 Философ подтвердил мои опасения: выпить было нечего, денег тоже не было. Зато поделился сигареткой. Мы с Ботаником уселись рядом с ним (а сидел он, как и подобает настоящим философам, на полу) и тоже закурили.

 Сквозь мутное грязное стекло в кухню лился солнечный свет, который в нынешнем моем состоянии немного раздражал. Мы курили молча, Ботаник прислонился головой к стене и слегка прикрыл глаза. Философ что-то рисовал пальцем на полу. Внезапно он нарушил молчание:

 - Всякое бухло стоит денег. А денег у нас нет. Вывод: бухла у нас нет. Классический пример категорического силлогизма, чтоб его… - Он вздохнул, - а пивка бы треснуть сейчас не помешало бы…

 В ответ на его слова Ботаник простонал. Философ посмотрел на него, слегка нахмурился, потом перевел взгляд на меня:

 - Хотя если мы будем страдать по этому поводу, лучше нам точно не станет. Посему предлагаю куда-нибудь пойти искупаться. Глядишь, всем нам лучше станет. Вода – великая вещь! Не зря отец философии Фалес Милетский так перед ней преклонялся, не зря…

 Я поразмыслил над предложением Философа. В общем-то, он был прав, как ни крути. Сидеть здесь и тихо умирать было бы не лучшим вариантом, а купание, глядишь и вправду взбодрило бы нас. Не зря Философа так называли: в нужный момент он всегда находил логичное и рассудительное решение.

 - А пойдем действительно, - сказал я и посмотрел на Ботаника, - чего киснуть-то.

 - Ты, кстати, что, на работу забил? – спросил Философ, обращаясь ко мне.

 - Как видишь, - ответил ему я, - какой из меня сейчас работник?

 Философ оценивающе окинул меня взглядом:

 - Ху-у-у…лиганский, - с улыбкой констатировал он.

 Мы поднялись с пола и подняли Ботаника. Ботаник посмотрел на нас обреченным взглядом и коротко произнес:

 - Купаться – так купаться…

 Мы долго шли до железнодорожной платформы, умирая от жары и похмелья. Ботаник несколько раз порывался упасть в кусты спать, но мы с Философом удерживали его. Окружающий мир казался мне Мертвой Зоной Отчуждения.

 На платформе было безлюдно, от раскаленного асфальта поднимался пар. Электричек в обозримом пространстве не наблюдалось. Узкое окошко билетной кассы было закрыто.

 - Все пиздец, попали в перерыв, - лаконично констатировал Философ, - пошли хоть где-нибудь в тени посидим.

 Вдоль железной дороги тянулся парк, и мы спрятались от солнца под сенью его деревьев. Ботаник, обрадовавшись тому, что можно наконец-то поваляться, тут же рухнул на землю, но через минуту встал и побрел в ближайшие кусты:

 - По нужде, - бросил он нам в ответ на вопросительные взгляды.

 Его не было минут пять, а то и больше, мы даже успели немного заволноваться: не случилось ли чего, но тут он показался из кустов с какой-то бутылкой. На лице его застыла странная улыбка.

 - Чего ты там несешь?
– вяло спросил я у него.

 - Догадайся с трех раз, - ухмыльнулся Ботаник.

 - Да херню какую-нибудь, - высказал свое предположение Философ.

 - А вот и не угадали… я там, - Ботаник мотнул головой в сторону кустов, - пиво нашел… вы не поверите: иду, значит, ищу где бы присесть, а тут на пеньке бутылка стоит и в ней жидкости наполовину, ну я открыл, понюхал, пахнет, вроде, пивом.

 - Да брось ты, - скептически бросил Философ, - помочился кто-нибудь, небось, и по приколу поставил на пенек для таких вот дураков как ты…

 Вообще-то это не было похоже на правду, но реальность во время запоя иногда выделывает такие финты, что диву даешься. Я бросил взгляд на бутылку. Обычная пластиковая полторалитровая бутыль и в ней жидкости наполовину.

 - А ну-ка дай ее сюда, - попросил я Ботаника. Тот протянул мне бутылку.

 Я открутил пробку и понюхал. Пахло пивом. По крайней мере, уж вряд ли это была моча. Рискнуть стоило, хотя бы потому, что хуже, чем было сейчас, уже бы не стало. Я приложился к бутылке и сделал глоток.

 Внутри было действительно пиво, причем даже не выдохшееся. Оно заскользило по моему свернутому в спираль пищеводу навстречу страдающему желудку.

 - А ведь Ботаник реально пиво нашел, - сказал я Философу, который с кривой ухмылкой наблюдал за мной, - на – попробуй.

 Философ недоверчиво взял бутылку, повертел ее в руках, а потом осторожно глотнул. Затем глотнул еще. Ботаник смотрел на нас взглядом человека, который пересек пустыню и только теперь впервые за много дней увидел воду.

 - Дайте мне-то глотнуть, раз уж я нашел, - попросил он.

 - Так ты, небось, недостающие полбутылки и выпил, - усмехнулся Философ, протягивая ему пиво, - пока по кустам бродил…

 Минут через сорок к платформе, наконец, подчалила электричка. Мы загрузились в нее, уже не такие грустные как с утра. Найденное Ботаником пиво существенно помогло улучшению нашего мировоззрения. Не иначе это был дар неба, сжалившегося над своими презренными рабами.

 Ехать нужно было всего один перегон, и на следующей станции со смешным названием Мартышкино мы вышли. Минут пятнадцать мы шли по притихшему дачному поселку и, в конце концов, оказались на небольшом пруду, который местные облюбовали для купания.