Наркопьянь
Шрифт:
ТЫ ВЕДЬ ХОЧЕШЬ ПОИГРАТЬ НА НЕРВАХ РЕАЛЬНОСТИ?
ПРИЗНАЙСЯ, А?
Скорость.
«Русские привычки не приносят счастья».
Эдуард Лимонов
- Есть одна тема, - говорит Философ, заваривая плюшку на сигарете в бульбуляторе. Густой дым внутри бульбулятора при этом плавно поднимается к горлышку. Мы сидим у него дома и курим гашиш. За окном сгустились мерзлые февральские сумерки.
- Что за тема? – спрашиваю его я.
Вообще Философ горазд на различные выдумки – вроде, как срубить денег, при этом совершенно не вкладываясь. Вот одна из его схем: вывесить в Интернете объявление, типа работа на дому – ну там засовывать вкладыши в коробки с лазерными дисками и тому подобное. Короче, вариант для ленивых жирных сучат или тех, кому уже деваться некуда. Так вот суть в том, что эти ребята звонят Философу, он обговаривает с ними суть работы, потом говорит, что человек ему подходит и на работу он его берет. Ждите вкладышей, но… за этим следует предложение оплатить услуги курьера по доставке этих самых вкладышей на дом клюнувшей рыбке. Всего-то сто рублей – мелочь какая. Можно перевести на электронный кошелек Философа. Чувак ведется и переводит, ведь сто рублей – не деньги. Конечно, курьер к нему никогда не приедет, а Философ деньги быстро пустит в оборот – на тот же гашиш хотя бы. Самое забавное, что в этой стране непуганых идиотов из ста человек, хоть двадцать да поведутся и деньги зашлют. А уж морочиться о том, что тебя кинули на сто рублей, никто не станет. Но сто на двадцать – это уже две тысячи. А Философ мыслит в промышленных масштабах. Вообще в нем умер великий махинатор. Но это – лирическое отступление.
- Тема простая, - отвечает Философ, протягивая мне бульбулятор, помутневший от гашишного дыма, - летом выходишь на Невский, ну там пивка себе берешь и гуляешь туда-сюда – в общем, типа наслаждаешься жизнью. – Я вдыхаю дым и возвращаю бульбулятор Философу, он принимается заваривать плюшку себе. – Ну и по ходу дела, - продолжает Философ, - знакомишься с двумя какими-нибудь девчонками, желательно помоложе и поглупее. Садишься им на уши и слово за слово – приглашаешь в ресторан.
- Ага, - говорю я, - так они и пошли.
- Пойдут, - Философ прерывается и вдыхает в себя порцию каннабиольного дыма, молчит, потом выдыхает и продолжает, - какая девчонка не хочет в ресторан? А тем более малолетняя дура… Ну, вот, значит, идем мы в ресторан, там заказываем всего самого крутого и дорогого, бухла там жратвы, - все это едим-пьем, болтаем с девчонками туда-сюда, а под конец сруливаем, причем маза простая: один, вроде как выходит позвонить по телефону и пропадает надолго, второй беседует с девчонками о том, о сем, потом начинает проявлять признаки беспокойства за своего товарища, в конце концов, выходит на минутку посмотреть – не случилось ли с ним чего – ну и не возвращается, конечно. Девочки сидят, ждут, а потом вдруг осознают, что их кинули и что они попали на солидную сумму денег. А мы с тобой сытые и пьяные спокойно идем проворачивать этот трюк дальше. Только делать это летом надо, чтоб одежду там в гардероб не сдавать, на вешалки не вешать – палево…
- Идея интересная, - говорю я ему со смешком, - но для этого надо, как минимум, дождаться лета.
- Да уж, - вздыхает Философ, - заебала уже эта зима. Хотя имеется у меня в разработке еще одна тема…
- Еще одна? – переспрашиваю его я.
- Пойдем, за пивком сходим, - отвечает Философ, - я тебе по дороге расскажу.
Мы отставляем в сторону бульбулятор и начинаем собираться. Я надеваю свою видавшую виды армейскую куртку и натягиваю наполовину стоптанные говнодавы. Легкий дымок гуляет внутри моей черепной коробки, навевая яркие красивые фантазии. Кто сказал, что окружающий нас мир – не очередная наркотическая иллюзия?
Мы спускаемся вниз на лифте, Философ рассказывает что-то про знакомого барыгу, который как-то пережрал грибов и после этого сошел с ума. В смысле он и до грибов был не совсем в себе, но сейчас ушел в свой собственный микрокосм навсегда, отгородился от внешнего мира и круглые сутки играет в компьютер. Почти не ест и на улицу не выходит. К тому же на районе у него осталась куча долгов, и некоторые люди очень хотели бы его видеть. А ему плевать – у него мало того, что телефона - даже звонка входного нет. Так что в его дверь сколько не стучи – ему до лампочки. Такие дела.
Мы выходим из парадной и следуем к магазину – благо он под боком, в соседнем дворе. Тусклые фонари разливают свой блеклый свет по грязным сугробам. Где-то играет приглушенная музыка.
У магазина к нам подходит какой-то замызганный алкаш и просит помочь ему деньгами.
- Бог поможет, - коротко отвечает ему Философ и показывает рукой на церковь, которая находится неподалеку. Мы смеемся. Каждый сам хозяин своей судьбе.
Берем пару бутылок пива и пару булочек с маком. Есть после гашиша хочется сильно. На кассе вытряхиваем из карманов мелочь и помятые десятки и, расплатившись, выходим на улицу. Все тот же алкаш порывается двинуться в нашу сторону, но, увидев, что это мы, оставляет свои намерения.
- Давай на улице постоим, - предлагает Философ, - а то дома надоело уже сидеть.
- Давай, - отвечаю я, открывая пиво.
Философ тоже откупоривает свою бутылку посредством зажигалки и делает большой глоток. Потом достает из кармана сигареты и закуривает.
- Короче, - говорит он, - прознал я тут одну тему про песню без слов…
- Про что? – переспрашиваю его я.
- Ну, песня без слов – ночь без сна, Цой так типа пел, про скорость, короче.
- И что?
- Ну типа как ее самому можно сделать. У меня вот и рецепт есть. – В подтверждение своих слов он выуживает откуда-то из недр своих карманов сложенный листок и протягивает мне.
Я разворачиваю его и смотрю, что там написано. Эфедрина гидрохлорид, кристаллический йод, красный фосфор и тому подобное – вроде задачки на лабораторной по химии. Вечно у Философа голова работает на всякие криминальные темы. Как, впрочем, и у всех мыслителей всех времен.
- И что, думаешь, получится? – спрашиваю его я. Вообще всякие химические эксперименты мне нравятся с детства, с тех пор, как я сделал самопал и изготавливал для него кустарный порох.
- Без веры, брат, ничего не получится, - глубокомысленно отвечает Философ, - это тебе в том строении подтвердят, - и он вновь указывает на церковь.
- И каковы масштабы затеваемого производства? – перехожу я сразу к конкретике.
- О, брат, масштабы наши – вся Вселенная, если можно так выразиться, - он улыбается, - а вообще надо бы попробовать, можно сначала и для собственного пользования изготовить, чтобы не травиться всякой херней с улиц, а уж потом…
Что будет потом, я знаю. Все проекты Философа действительно носят планетарные масштабы. Я в этом не раз убеждался.
- А реактивы?
- Знаю я пару мест, где их можно раздобыть, а вообще есть же, наверное, фирмы, которые их для всяких лабораторий продают. Кто-то же спиды делает, значит, где-то и реактивы берет.