Чтение онлайн

Натали : Очень смешно. Все было как раз наоборот. По всей видимости, только это мы и могли делать.

Шарлотта : Я так и думала :) И был ли один из вас душевнобольным в течение пяти или более лет?

Натали : Определенно в течение всей ночи. Это считается?

Шарлотта : Боюсь, это не дотягивает до пяти лет. Итак, как видишь, штату Нью-Йорк немножечко затруднительно добиться желаемого, когда речь идет о предоставлении аннулирования брака. Как ни странно, в Нью-Йорке легче поучить развод. По крайней мере, развод по обоюдному согласию. Я голосую за него.

Натали : Отлично. Теперь я буду разведенкой. Это будет черная метка.

Шарлотта : Они не ставят клеймо на разведенных людей, Нат. И тебя не заставят сделать такую татуировку.

Натали : Я знаю, что на самом деле не стыдно быть разведенной. Но это не настоящий развод. Это тупой развод, порожденный алкоголем, гормонами и глупостью. Я была такой идиоткой.

Шарлотта : Ты просто веселилась.

Натали : В моем случае, веселье равно идиотизму.

Шарлотта : Прекрати убиваться. Просто делайте то, что нужно.

Натали : Я сделаю... Я просто… Я не могу сосредоточиться… Мои видео — отстой… Меня угнетает вся эта ситуация.

Шарлотта : Почему?

Натали : Ты знаешь почему.

Шарлотта : Из-за того, что ты чувствуешь?

Натали : Я НЕНАВИЖУ ЧУВСТВА. ЗАСТАВЬ ИХ ИСПАРИТЬСЯ.

Шарлотта : Пуф. Готово.

Натали : Я люблю тебя. Спасибо. Сейчас мне лучше.

Шарлотта : Заезжай чуть позже, и мы пообнимаемся. А пока я оправлю тебе на почту все подробности о том, что делать дальше.

В четыре часа я пересекаю тротуар, направляясь к своему грузовику, сгружаю инструменты в кабину. Мимо меня проходит чувак с всклокоченной бородой и в грязной куртке. Он останавливается, оборачивается и поднимает вверх большие пальцы.

— Эй, мужик, не знаю, почему сегодня утром ты выбросил тот сэндвич, но я рад, что ты это сделал. Он был потрясающим.

В течение нескольких секунд мое лицо ничего не выражает, затем меня осеняет. Он выжил после «засады с индейкой». А это означает, что я не только не стал соучастником убийства, а что Натали не пыталась избавиться от меня посредством сэндвича.

Конечно, не пыталась, идиот. Ты сделал поспешный вывод. Предположил самое худшее. Ты прировнял ее ко всем остальным. Надо было быть умнее.

Когда я возвращаюсь в офис, Натали кладет на свой стол страницы, которые только что распечатала. Я складываю инструменты на место, подхожу к ней и кладу руки ей на плечи.

Она моргает, удивляясь тому, что я так близко.

Совет Чейза звучит в моей голове.

Делай противоположное.

Если инстинкт подсказывал мне, что Натали хочет порешить меня с помощью сэндвича, то я сделаю все наоборот.

— Сэндвич был такой, что за него можно было бы умереть, — говорю я ей, про себя наслаждаясь понятной только мне шуткой.

Я обнимаю Натали и чувствую ее улыбку у своего плеча.

— Это был всего лишь сэндвич, но всегда пожалуйста.

Когда мы отстраняемся друг от друга, наши взгляды встречаются, и моя благодарность исчезает. Как и моя глупость. На их месте только желание. Я убираю с ее щеки волосы, пробегаюсь большим пальцем по подбородку и прижимаюсь к ее лбу своим.

— Я так чертовски сильно тебя хочу, — говорю я ей, потому что это не только правда, а еще и противоположное тому, что я хотел ей сказать сегодня утром.

Натали сжимает мою рубашку, и ее глаза темнеют.

— Я так сильно тебя хочу, что это сводит меня с ума.

Меня переполняет облегчение. Обхватив ладонями ее лицо, я пристально смотрю ей в глаза, и внутри меня усиливается огонь. Тот, что мерцал ранее, сейчас пылает. Я склоняюсь к ее рту, и в ту секунду, когда наши губы соприкасаются, все эти противоречивые эмоции исчезают, их заменяет лишь абсолютная правильность того, что я к ней чувствую.

Губы Натали раскрываются, и я проскальзываю языком в ее рот. У меня кружится голова, и сердце стучит в груди. Я скучал по этому. Жаждал этого. Нуждался в этом. Я целую Натали так, словно в мире нет ничего другого, что я хотел бы делать сейчас. Мое тело настраивается на нее, твердый член у ее бедра, и она слегка стонет, притягивая меня ближе, одновременно отступая назад. Натали попкой упирается в металлический стол и тут же поспешно забирается на него. Я широко распахиваю глаза и замечаю, как бумаги скользят позади нее, а затем падают на пол. Натали садится на стол, раздвигая ноги, чтобы притянуть меня к себе.

Я там, зажат между ее бедер, моя пульсирующая длина прижата к ее коже. Где ей и место. Боже. Вот где я хочу быть. Здесь, вместе с Натали. Готовой для меня.

Я прекращаю поцелуй, провожу своими мозолистыми ладонями по ее голым рукам. Натали вздрагивает, когда я к ней прикасаюсь, и крепче обхватывает меня ногами.

— Я не могу перестать думать о том, чтобы снова тебя трахнуть, Нат. О том, чтобы снова к тебе прикасаться, — говорю я прямо в ее ушко. — И испробовать тебя.