Чтение онлайн

Делаю шаг внутрь, прикрывая за собой дверь. Щелкая выключателем, зажигаю свет в коридорчике. На плечи обрушивается лавина из жарких, ярких, потрясающих воспоминаний, пережитых нами в этой уютной студии. Вдвоем. Только я и он. До этого момента я даже представить не могла, насколько сильно по этому месту скучала.

Осматриваюсь, в груди щемит. Тут все в точности так же, как и две недели назад.

Вот пальто Рени, висит в прихожей. Как всегда, на своем месте. Он редко его надевает, предпочитая спортивный стиль классике. А чуть дальше его черная спортивная сумка стоит. В углу примостилась. Он возит ее с собой на базу, со сменным комплектом вещей.

Разуваюсь и прохожу.

Дверь в ванную открыта. Полочка, на которой Швец обычно держит бритвенные принадлежности, пуста. Полочка, на которой стояли мои баночки-скляночки, тоже. И полотенце всего одно на полотенцесушителе. Только Рената. Мое всегда висело на нижней трубе. Сейчас его нет. Почему-то это особенно больно «бьет». Будто этот дом смирился с моим уходом из жизни хозяина. Глупости, конечно, но все же…

Скидывая пальто, сначала ставлю чайник и только потом прохожу в комнату, примыкающую к кухне. Тут тоже все так, как я и запомнила. Казалось бы, две недели — разве это срок? По моим же ощущениям я не была здесь целую вечность и еще немного сверху.

Оглядываюсь. Елки нет. Ренат так и не украсил квартиру. Даже захудалой мишуринки нигде не видно. И собирался, видимо, второпях. Покрывало на кровати сбилось.

Провожу рукой по залому, поправляя. Присаживаюсь на подлокотник дивана. Взгляд падает на знакомую прозрачную коробку, одиноко стоящую на кофейном столике. Гирлянда. Та самая штора, которую я так и не успела повесить на окна.

Беру в руки, сдувая приличный слой пыли. Ренат о ней будто напрочь забыл. Или намеренно оставил стоять на месте, как напоминание себе о том, какая я злыдня?

В голову пролезает идея. Взгляд мечется с окна на коробку и обратно. Я ведь обещала украсить квартиру. Ну и что, что до праздника остался всего лишь час, правда?

Ренат

Единственная радость за весь сегодняшний день — за час до поздравления президента супермаркеты пусты. Совсем. Никаких тебе очередей на кассах, никакой толкучки и народу, сметающего с полок все подряд: от сувениров до алкоголя.

Официально — счастье есть.

Покидав в корзину еды, особо не запариваясь, в начале двенадцатого наконец-то заруливаю во двор своего дома. Снег до сих пор валит крупными хлопьями, засыпая дороги. Щетки работают не прекращая. Погода сегодня и правда «нелетная».

Во дворе уже тишь да гладь. Все соседи рассредоточились по квартирам, заняли места поближе к телевизору.

Припарковавшись на свободном месте, глушу мотор. Сумку с вещами оставляю в багажнике. Смысла таскать ее туда-сюда, на каких-то десять часов, не вижу. Сгребаю только мобильник и ключи от квартиры, выползая из салона, в котором провел последние шесть часов своей жизни. Почти безвылазно.

Вытаскиваю два пакета с продуктами и ставлю тачку на сигналку. Бэха задорно подмигивает мне своими неоновыми фарами. Прячу ключи от машины в карман парки и удобней перехватываю пакеты, машинально поднимая взгляд на окна своей квартиры.

Не понял…

Притормаживаю посреди дороги. Как баран, веду взглядом с первого этажа, пересчитывая окна.

Да нет, точно мои. И в них переливается белый свет гирлянды.

Откуда она там взялась?

Осеняет. Роза! Не успел уехать, эта мелочь уже хозяйничает? Но какого черта она торчит у меня дома, а не с предками на вечеринке мэра? Отец не сказал, что я никуда не лечу сегодня? Или наоборот — Цветочек узнала, что не лечу и примчалась скрасить мой досуг?

Временами ловлю себя на мысли, как сильно меня задолбала ее гиперопека. Носится со мной, как с маленьким, не способным утереть себе нос пацаном. Хотя в нашей семье старший брат вообще-то я. По крайней мере так говорит паспорт.

Недовольно поджимаю губы.

Цветочек… держись!

В подъезде киваю консьержке. В ответ меня одаривают скупой улыбкой. Это тетка даже в такой день сидит угрюмая. Закатываю глаза и прохожу мимо.

На этаж поднимаюсь быстро. У дверей вожусь с ключами чуть дольше. Пакеты тяжелые, пару раз чуть не выскальзывают из рук, норовя раскидать содержимое по всему коридору. Но я оказываюсь проворней.

Открываю дверь и ныряю в тепло квартиры, взгляд тут же цепляет стоящие на коврике у двери светлые легкие кроссовки.

Эта мелкая бестия еще и полураздетая шляется в мороз?

Разуваюсь. В комнате горит свет. Не выпуская из рук пакеты, заруливаю в гостиную, бросая на ходу:

— Цветочек, надеюсь, у тебя есть железобетонный аргумент, почему ты здесь, а не…

Проглатываю остатки фразы, тормозя на пороге.

Нет. У меня дома не Роза.

— Вика?

— Привет…

Коленки дрожат. «Привет» — все, на что хватает моего словарного запаса. Я до боли стискиваю потные ладошки за спиной, сцепляя пальцы в замок. Только бы не прогнал! Пусть кричит, ругается, обвиняет и злится. Но только не прогоняет…

Ренат молчит. Каждый вздох — пытка. От его взгляда становится жарко и неловко. Хочется спрятаться от него и бежать к нему же и все это одновременно!

Я понимаю, что нужно что-то сказать. Или хотя бы улыбнуться. Но от волнения забываю даже моргать. От чего глаза режет, будто в них насыпали песка. Рассматриваю его, уже такого родного, с трудом проталкивая вставший в горле ком. За две недели, что мы не виделись, Швец подстригся. Короче, чем обычно. Побрил виски почти наголо. А еще разлет бровей стал смурнее. Взгляд острее. Как и у его отца — прожигает насквозь.

Давай же, Вика!

Мысленно пинаю себя.

Надо что-то сказать…