Чтение онлайн

– Ну, ну,- Лешка сжал кулаки.

– Перестаньте спорить, ребята,- строго сказала Таня.- Слушайте о более важном: мы должны соблюдать полную тишину. Не привлекать внимания врагов. Не кричать, не петь...

– Ну, это все понятно...

– Ворота держать на запоре и не выбегать в лес.

– Хорошо, хорошо,- нетерпеливо перебил Леша,- сами знаем, не маленькие... А вот завтрак почему опять запаздывает? Если порядок,- так порядок.

– Ну, если все понятно, давайте завтракать, Анна Матвеевна,распорядилась Таня,- а пока вы приготавливаете, мы остановим движок и запрем ворота. Пойдемте, Василий Игнатьевич, пойдем, Хорри.

И вот остановлен движок, покрыты маслом части машины, и стоит над ним, опустив измазанные руки, Василий Игнатьевич, склонив голову. "Замолчало сердце здравницы. А как мирно, как ровно стучало! Как, бывало, прислушивался я: "Стучишь, не даешь перебоев. Молодец, машинка! Стучи, стучи!"

Замок повис на главных воротах. Огромный чугунный, он охраняет вход от врагов. А для друзей узенькая калитка прямо в лес. Так и будем жить: для друзей лазейка, калиточка, оторванная доска, заросшая тропка... Для врагов... ну, об этом лучше не думать.

В дом вернулись замкнутые, суровые...

– Где же завтрак, Анна Матвеевна?

Анна Матвеевна молча вынула из буфета груду тарелок, вилок, ножей, положила все это на стол и села.

И вид этой беспорядочной груды на белой крахмальной скатерти, на которой всегда так красиво, в строгом и четком порядке, располагались приборы и цветы, вдруг особенно ударил по сердцам детей. Он говорил о несчастьях, разрухе, о разваливающейся жизни, о растерянности и несобранности взрослых, о страхе и неверии... Никто не двинулся с места; молча глядели на неуютный стол.

– Надо же накрыть,- сказала Лиля удивленно.

– А все равно,- досадливо махнула рукой Анна Матвеевна,- не до этого сейчас.

Но Лиле не все равно.

Она аккуратно разгладила скатерть, расставила приборы, поставила солонки, подставочки, графин и бокал для воды. Тогда ребята подошли к столу и уселись на свои места.

– А руки?
– спрашивает Таня.

И все покорно идут в умывалку.

Положим, не все. Леша делает вид, что это его не касается, и, держа руки в карманах, вызывающе смотрит на Таню.

"Он не послушает меня. Он не послушается, и что я должна тогда сделать?" - напряженно думает Таня.

Она отходит к буфету и начинает перебирать салфетки.

Таня! Обернись! Потребуй! Надо быть крепкой, надо быть сильной, Таня. Не для себя... Для них... Эта первая уступка, первое отступление, оно поведет за собой другие. Обернись, Таня, не прячься за ненужную работу!

Таня оборачивается.

Она смотрит Леше прямо в глаза, в эти ленивые нагловатые глазки. Руки ее крепко сжимают салфетку, а сердце гулко стучит и стучит. В ней нарастает ярость. И, вкладывая всю свою силу в короткую фразу, она делает шаг к Леше и говорит почти шепотом:

– Иди сейчас же!

И Леша вдруг обмякает, опускает глаза и, намеренно медленно поднимаясь, все-таки идет к умывальнику. Да, да, идет и даже моет руки щеткой.

Победа за тобой, Таня, но сколько еще таких стычек впереди!

Дети едят вяло. Катя начинает понемногу всхлипывать.

– Не могу есть,- говорит она,- каша какая-то колючая. Мама мне такую не давала.

Муся тотчас же разражается плачем:

– К маме хочу! Я хочу к маме...

– Зачем плачешь?
– обнял ее за плечи Хорри.- Не надо.

– Муся, перестань!
– говорит Таня, а голос у нее предательски дрожит.Выпей воды. Юматик, налей ей воды.

– Графин пустой,- говорит недоуменно Юра.

– Кто сегодня ответственный за воду? Посмотри в расписании.

– Пинька,- Юра укоризненно смотрит на друга.- Ну, конечно, Пинька.

Таня еще пытается быть строгой:

– После завтрака принесешь четыре ведра.

– Мне сегодня некогда,- Пинька безразлично смотрит в окно.- Я завтра буду дежурить!

– Некогда? Какие у тебя дела?

– Личные.

– Они, Танечка, с Юрой за старой банькой в кустарнике что-то делают, а нас к себе не пускают,- всхлипывая, жалуется Муся.

– А тебя это не касается. Чего разболталась?
– рассердился Пинька.Юра, скажи ей. Это ведь для всех нужно.

Но Юра молчит.

– А воды не принес? Вот какой!
– продолжает Муся.

И Пинька вдруг полез на маленькую Мусю с кулаками:

– Я тебе задам, сплетница! Ябеда! Как стукну!

Анна Матвеевна еле успела стать между ними.

– Перестаньте ссориться, ребята,- сказала она устало.- Я сама принесу или вот Василия Игнатьевича попрошу.

Таня еще раз попыталась навести дисциплину.

– Нет, Анна Матвеевна, я не разрешаю,- дежурный должен принести.

Леша, хмыкнув, ногой отбросил стул и заговорил насмешливо:

– Поехали в здравницу - попали на каторжные работы, а за путевку ведь деньги плачены!

– Как тебе не стыдно!

– Чего стыдно? Сущая правда, и вообще ты слишком разошлась - тоже мне начальство!

Леша вышел из комнаты. Возмущенный Юра побежал за ним вслед.

Неловкая тишина Наполнила комнату. Все смотрят в сторону или на скатерть.

Слезы заблестели на глазах у Тани.

– Ну вот... С самого начала нехорошо у нас получается. Наверно, я что-нибудь не так сделала. Лиля!
– Но Лиля молчала, и Таня, закрыв лицо руками, выбежала из комнаты.

– Идем, Муся, кухню убирать,- наша очередь,- сказала Катя, и обе девочки ушли на кухню.

Лиля аккуратно сложила свой прибор и унесла из столовой. Хорри уже давно возится в огороде. А старики остались сидеть у неубранного стола.