Чтение онлайн

— Блин, — вздохнул Скотч с пониманием. — Тяжко вам живется. А настоящая история наружу не просится? Настоящие воспоминания? Детство там, юность? Родители, первая любовь?

— У меня не бывает таких воспоминаний, Вадим. Они стерты. Нам прочищают мозги после каждой завершенной операции. Я, к примеру, не помню, чем занимался до того, как угодил сюда на психокондиционирование. Оставлено только самое необходимое.

Скотч поражение замер, сжал руки на штурвале и медленно-медленно обернулся к Семенову.

— То есть? То есть ты хочешь сказать, что вас раз за разом лишают памяти? Лишают части прожитой жизни?

— Да.

— М-мать! — рявкнул Скотч гораздо громче, чем следовало бы. — Да как ты на такое согласился?

— Не помню — как. Это ведь не вчера было, все давно стерто. Но, видимо, причина была достаточно весомой, — спокойно ответил Семенов.

— И не жалеешь? — продолжал допытываться Скотч.

— Почему же не жалею? — Семенов угловато повел плечами. — Жалею иногда. Вадим, за все в этой жизни приходится платить. Моя плата именно такова, что уж тут поделаешь.

— Но что такого особенного ты получаешь взамен?

— Я проживаю десятки жизней взамен одной.

— Но ведь ты их не помнишь!

— Ну и что? Я твердо знаю, что прожил их. Не остается памяти о событиях, но остается память об ощущениях. Я помню, что на прошлом задании мне было плохо, а года четыре назад мы с напарником провернули одно великолепное дело, нагеройствовались вволю. И помню, как после этого целых две недели жарились на пляжах Лазурного Шепота, дули пиво, клеили всех симпатичных девушек напропалую. Человек — не только память о конкретных событиях. Это еще и память о собственной оценке этих событий. Я знаю, что по крайней мере один раз сослужил доминанте Земли очень неплохую службу. И еще несколько раз помог ей в менее значительных эпизодах. Мне хватает этого знания.

— Ч-черт! — мрачно изрек Скотч. — Извини. Но мне кажется, что с вами поступают… грязно.

— Так надо, Вадим. Так надо для дела. Я понимаю это как профессионал. Чтобы успешно осуществить что-нибудь хорошее, нужно попутно вымазаться в грязи по уши. Да и не тот плох, у кого одежда в грязи. Тот плох, у кого вместо души грязь. А одежду и отстирать недолго.

— Да, — подтвердил Скотч напоследок. — Душу отстирать неизмеримо труднее.

Незадолго до рассвета по цепочкам десантников прокатилась команда: «Стоп! Привал!»

Шаты садились на землю, вскрывали пакеты с походными рационами. Возможно, какой-нибудь гражданский олух нашел бы странным тот факт, что несколько сот отдыхающих шат-тсуров не производили никакого шума, но дюжинный Умбасар воспринимал это как должное. Они ведь на боевой операции, а не на увеселительной прогулке.

Ротный тем временем назначил внешнее охранение и созвал дюжинных на дежурный инструктаж. На ходу дожевывая палочку питательной смеси, Умбасар поспешил на зов. Разумеется, предварительно назначив старшего по дюжине.

На месте Умбасар уселся на надувной пуфик. Ротный сидел за развернутым походным столиком и, похоже, докладывался начальству на турбазе хомо. Перед ротным загадочно мерцал видеокуб, словно диковинный лесной светляк. Умбар и остальные видели это через ноктовизор, и потому картина казалась еще более странной и феерической.

«Да, — подумал Умбасар, — хорошо, что я в свое время завербовался в десантную школу. Где еще такое увидишь? На шахтах Тсурры или Багуты?»

Он мысленно уркнул и в который раз порадовался возможности посмотреть галактику, потоптать чужие миры во славу Унве. Если бы не Унве — разве представилась бы такая возможность тысячам и сотням тысяч обычных парней, чей удел при владычестве азанни сводился к однообразной пахоте на шахтах или орбитальных заводах?

Наконец ротный договорил с центром и погасил видео-куб. Спрятав коммуникатор в нагрудный чехол, он шагнул к сидящим дюжинным, одновременно давая знак не вставать, хоть того и требовала воинская субординация. Видимо, ротный не желал лишнего шума.

— С рассветом продолжаем прочесывание. Только что пришла сводка от сканировщиков, засечены несколько подозрительных групп и несколько одиночных объектов. Четыре дюжины получат специальные задания. Есть потери, происшествия? Укаби!

Дюжинный Укаби из спецов, поднявший руку, коротко доложил:

— Атакованному местным хищником солдату оказана необходимая помощь. Жизнь его вне опасности, двигательные функции не нарушены, я признал его ограниченно годным к боевым действиям. Поручил функции премьер-оператора.

— Хорошо, — одобрил ротный. — Уыдз, что твой пловец.

— Уже забыл обо всем, — отозвался другой дюжинный. — Но к трясине теперь близко не подходит! Дюжинные еле слышно уркнули, веселясь.

— Увада!

— У меня потери, — доложил хмурый здоровенный дюжинный Шат Увада. — Солдат ступил в ловчую зону агрессивного растения. Подвергся химической кислотной атаке. Поражены нервные центры и глаза. Есть мелкие неопасные повреждения еще у троих.

— Медиков звал?

— Так точно, оказана первичная помощь. Раненого с одним из медиков и двумя охранниками оставил на тропе дожидаться эвакуации. На бот сопровождения отмашку дал.

— Ориентировку на опасное растение разослал?

— Так точно.

— А почему же я до сих пор не в курсе? Из темноты тотчас возник замротного и что-то конфиденциально зашептал, склонившись к начальственному уху.

— Ладно, — примирительно уркнул ротный вскоре. Зам тут же ретировался в темноту. — Что еще?

Дюжинные молчали — у остальных все было в порядке.

— Понятно. Уа, Уледо, Умбасар, Уве — на месте. Остальным — отдыхать с дюжинами до общего сигнала. Разойдись!

Неназванные тотчас встали и отбыли к своим дюжинам. Шат Умбасар, понятно, остался где сидел.