Чтение онлайн

— Я как-то не подумала, — созналась Джоски.

— Ничего страшного. В тебе говорят инстинкты, которые требуется отшлифовать опытом, а он приобретается с годами. Но пойдем, надо наконец познакомиться с «Великолепной».

Тщательный осмотр судна показал, что оно вовсе не так безлюдно, как им представлялось. Внизу, в трюме, в конце узкого коридорчика с кладовыми по обе стороны, обнаружилась тяжелая двустворчатая дверь, запертая массивным золоченым засовом. Приподняв его, они осторожно заглянули внутрь и в тусклом свете прихваченного из кубрика фонаря увидели три квадратных постамента, чем-то напоминавших похоронные дроги. На каждом лежал опутанный белыми блестящими веревками пленник, истощенный настолько, что на него было больно глядеть. Такие же мягкие влажные веревки змеились по полу и стенам, причудливо закрученными лианами свисали с потолка, жадно цеплялись к распростертым телам. Двое пленников не подавали признаков жизни, молча и неподвижно покоясь под тяжестью живых клубков. Третий жалобно постанывал во сне. Их не разбудил ни скрип двери, ни появление непрошенных гостей.

— Что это? — шепотом ужаснулась Джоски.

— Это те несчастные, чьи жизненные силы служат пищей для судна. Видишь, Джоски, видишь, «Великолепная» подкрепляется!

Веревки, опутывавшие стонущего мужчину, запульсировали, и вскоре он, мучительно вскрикнув, погрузился в глубокое забытье.

— Фу, какая мерзость! — возмутилась Джоски.

— Да, не слишком приятное зрелище, — согласился ее отец, прикрывая дверь. — И все же мы должны быть благодарны этим бедолагам.

— Благодарны? За что, ваша светлость?

— Жизненные силы пленников снабжают судно энергией, необходимой для его функционирования без человеческого участия. Иными словами, «Великолепной» не нужен экипаж.

— А, теперь понимаю. Такой громоздкой да еще и разукрашенной посудине, — Джоски обвела широким жестом венеризу, — потребовался бы не один десяток матросов. А так герцогу только и нужно захватить с собой несколько смазливых служанок. Стало быть, можно надеяться, что помешать нам будет некому.

— Именно, дитя мое. Умница моя, сразу ухватила суть дела. Но хватит об этом. Время-то идет. Давай-ка подыщем местечко, где мы могли бы укрыться.

В конце концов выбор их пал на одну из кладовок — темное тесное помещеньице, заставленное бочками, мешками и корзинами. Вахту решили нести по очереди, начиная с Дидниса, но прежде поудобнее устроились за штабелем составленных друг на друга деревянных ящиков. Диднис соорудил из своего плаща нечто вроде подстилки, мешок с крупой превратился в не слишком удобную подушку, и на этой импровизированной постели растянулась Джоски, укрывшись собственной накидкой. Было уже поздно, и даже ее неукротимая энергия иссякла. Не обращая внимания на неудобство лежанки, девушка тут же заснула безмятежным сном и проспала всю ночь, пока ее отец, не смыкая глаз, караулил.

Время тянулось удручающе медленно, но, к счастью для затаившихся в трюме наемных убийц, ремонт «Великолепной» близился к завершению. К вечеру второго дня на судне пополнили запасы продовольствия, заменили источники питания. Вечером на борт венеризы вошел штурвальный с тремя помощниками — экипаж весьма малочисленный для герцога Повона. Оставалось предположить, что, стремясь усыпить бдительность кельдамы Нуксии, его милость решил сократить число посвященных в его ночные экскурсии. Разумеется, рано или поздно Нуксия обо всем узнает, но можно ведь и отсрочить тот недобрый час. Впрочем, какими бы соображениями ни руководствовался герцог, венериза была безлюдна, что идеально соответствовало планам Вурм-Дидниса.

В ту ночь под безоблачным звездным небом развернулись большие зелено-золотые паруса. Повинуясь некоему магическому заклинанию, «Великолепная» бесшумно отчалила от рыночного пирса, чтобы проплыть по каналам до самой герцогской пристани.

Раздавшиеся наверху топот ног и звуки какой-то суетливой деятельности позволили притаившейся в кладовой парочке сделать вывод, что готовится нечто необычное. Более проворная Джоски отправилась разведать обстановку и вскоре вернулась с обнадеживающим сообщением: герцог здесь, на венеризе.

— Штурвальный, трое матросов и герцог, — доложила она. — Задачка-то оказалась наилегчайшей. Пойдем же.

— Рано, милая, рано.

— То есть как?

— Мы находимся слишком близко к дворцу.

— И что с того?

— В самом дворце и возле него наверняка дежурят гвардейцы. Случись небольшая заваруха, мы неизбежно привлечем их внимание, а нам это вовсе ни к чему.

— Да, пожалуй, ваша светлость. — Глаза Джоски лучились дочерней любовью. — Позвольте вам сказать, что в мире не найдется другого такого заботливого отца и такого непревзойденного убийцы.

Польщенный Диднис даже покраснел от удовольствия.

— Полно, дитя мое. Ты сделаешь меня тщеславным.

— Вот бы и мне когда-нибудь стать на вас похожей.

— Голубка моя, со временем ты станешь стократ лучше. Ты и сейчас делаешь потрясающие успехи.

Крепко взявшись за руки, они дождались, пока венериза отойдет подальше от берега. Кто знает, куда заведет герцога желание хоть на время скрыться от кельдамы, оставить позади крепость Вейно? Они могли уплыть до Джеровы — самого дальнего из девяти островов Ланти-Юма, куда угодно. Но когда Венериза наконец стала на якорь, леди Джоски, предпринявшая очередную вылазку за информацией, вернулась, прямо-таки сияя от радости.

— Мы дома! — заявила она восторженным шепотом. — Они пришвартовали корыто у самой Дестулы. Представляешь?

— С трудом, — признался Диднис. — В наши места, какими бы они ни были колоритными, редко заглядывают столь знатные визитеры. Не понимаю, что здесь понадобилось его милости.

— Ай, какая разница? Гвардейцами тут и не пахнет, на помощь, в случае чего, не дозовешься. Пошли!

— Неплохо бы подождать, пока они заснут…

— Сколько можно ждать? Все, па! Пора! Диднис медленно кивнул, отчего кивнула и его тень на стене, вычерченная тусклым светом керосиновой лампы.

— Ты права, мое сокровище. Наше время пришло. Начнем с устранения возможных свидетелей.

— Матросов?

— Естественно.

Они на цыпочках вышли из кладовой, пробрались на камбуз, где повар украшал предназначенный для Герцога шоколадно-каштановый десерт кремовыми розочками. Один удар стилета — и крем из белого стал розовым.

Из кубрика они отравились на полубак, в каюту, где камердинер Повона как раз сбрызгивал шелковые простыни герцогской постели лавандовой водой. Еще удар — и благоуханное ложе осквернила кровь рухнувшего на него слуги.