Чтение онлайн

Насвистывая мотив песенки, он бодро и весело зашагал к заводу.

* * *

Скоро Москва стала военным лагерем. Доты, дзоты, противотанковые рвы и ежи, заграждения из

колючей проволоки опоясали и перекрыли не только ближние подступы к столице, но и многие ее

площади, улицы и перекрестки. Зенитные батареи глубже зарылись в землю, на крышах многих

домов зорко насторожились спаренные зенитные пулеметы, по улицам цокали подковами

кавалерийские патрули. Круглосуточно работали оставленные в городе цеха заводов, фабрик,

мастерские. А со стен домов, с телеграфных столбов, заборов, рекламных щитов, цехов и заводских

проходных — черным по белому: "Сим объявляется...".

* * *

О ноябрьском параде на Красной площади Виктор услышал в своем цехе по радио. Все кто

работал, собрались у репродуктора и, затаив дыхание, слушали все, что происходило на площади.

Слыханное ли дело! Москва в осаде, а товарищ Сталин так спокойно и уверенно говорит о разгроме

немцев и грядущей победе! Потом начался парад. Виктор слушал марши и перед его глазами, как в

детстве в библиотеке у дяди Яна, проходили мимо ленинского мавзолея шеренги красноармейцев с

винтовками наперевес, давая клятву отстоять Москву от фашистов. Только теперь они давали клятву

не одному Ленину, но и товарищу Сталину, который, вопреки всяким дурацким слухам, не только не

уехал из Москвы, но и сам назначил и принимает этот парад. И вот короткий парад окончен. Сводный

оркестр под звуки марша "Прощание славянки" покидает площадь. С минуту никто не проронил ни

слова. Потом кто-то крикнул: — Да здравствует товарищ Сталин! — Все зааплодировали. Когда

аплодисменты затихли, вдруг раздался тенорок Андреича:

Слушай, рабочий, война началася,

Кончай свое дело, в поход собирайся!

Смело мы в бой пойдем за власть Советов,

И как один умрем в борьбе за это!

Поначалу все от неожиданности несколько растерялись, но тут же пришли в себя и опять шумно

зааплодировали. А старый мастер, стараясь перекричать овацию в свой адрес, скомандовал: —

Хватит! Хватит! Наши винтовки нынче — станки! Включайте рубильники и к бою, сынки!

На следующее утро Виктор написал еще одно, третье письмо, на имя райвоенкома. В заявлении он

писал: "Уважаемый товарищ полковник! Я опять вынужден отвлечь Вас от важных дел. Но после

парада на Красной площади, с которого они все, наверное, пошли на передовую, я не могу больше

ждать. Если и на это мое заявление ответа не будет, я поступлю по-своему".

* * *

Прошло две недели, но повестки из военкомата все не было. "Что же делать? — думал Виктор. —

Неужели опять идти на поклон к этому полковнику? Но ведь он может запросто и за дверь выставить,

от такого формалиста все можно ожидать. А может плюнуть на эту чертову повестку и обойтись без

нее?..". Но, обдумывая последствия этого шага, решил, что этого делать нельзя. Во-первых, он не мог

быть таким безжалостным к матери, во-вторых, он нарушил бы договоренность с отцом, а в-третьих,

его могли бы на заводе посчитать дезертиром трудового фронта... Нет, так поступить он не мог. Надо

было ждать и надеяться. И он решил ждать своего часа.

* * *

В последнее время москвичи, слушая утреннюю сводку Совинформбюро, всякий раз ожидали

услышать наконец сообщение о том, о чем они так давно мечтали услышать — о победе под Москвой.

Ведь они теперь каждый день видели, как через город к фронту шли все новые и новые войска —

пехота, артиллерия, "Катюши". Вся Москва была полна слухов о том, что на фронт уже прибыли и

продолжали прибывать дивизии сибиряков и кавалерийские корпуса, говорили и о том, что под

Москвой появилось много новых истребительных авиаполков бесстрашных сталинских соколов...

Говорили, что сам Сталин ездил на передовую, осматривал вместе с Жуковым позиции и сам

определил направления наших главных ударов. В общем, все с нетерпением ожидали чрезвычайного

сообщения.

* * *

...Рано утром 6 декабря Виктор проснулся от глухого далекого гула. "Началось!" — радостно

подумал он и, вскочив со своего дивана, в одних трусах вбежал в комнату, где спала мать.

— Ма! Началось! Ура!

Но она уже тоже не спала, лежала с широко открытыми глазами, чутко прислушиваясь к далекой

артиллерийской канонаде.

— Слышу, слышу! Наконец-то! Слава богу!

* * *

Потом была долгожданная сводка Совинформбюро о начале контрнаступления наших войск под

Москвой, шумный, со слезами на глазах, радостный митинг в цехе, где старый мастер Андреич, после

окончания митинга, бросив на пол кепку, прошелся по кругу вприсядку.

Скоро в сводках замелькали названия освобожденных от немцев городов — Солнечногорск, Истра,

Клин, Калуга, Калинин...

— Боже мой! — восклицала Анна Семеновна, — неужели они их занимали! Читаю и глазам своим

не верю!

* * *

Заводские мастерские, где работал Виктор, давно превратились в маленький завод. Там теперь не

только изготовляли рубашки для снарядов и мин, но производили также сборку и ремонт различной