Чтение онлайн

– Еще несколько дней такой шикарной жизни, и я растолстею, – сказал я, треская слабопросоленную семгу.

– Ты о чем?

– Ты третий, кого я встретил из ребят нашего класса, и все кормили меня как на убой.

Я сказал это – и прикусил язык. Идиот! Надо же такое ляпнуть. И так все идет к тому, что меня могут завалить в любой момент. Не хватало мне прихватить на тот свет за компанию и своих приятелей.

– А кто были первые двое? – спросил Алик.

– Галюня и Чабря.

В этом вопросе я решил не темнить, потому как знал, что в нашем городе слухи распространяются быстро.

Нельзя, чтобы Алик посчитал меня лжецом.

Когда-то он был неплохим парнем, и мне хотелось верить, что он таким и остался. Хотя бы потому, что я намеревался разжиться у него конфиденциальной информацией и желал, чтобы он не юлил и не прикидывался валенком.

– Как поживает этот прохиндей?

– По-моему, работает по своей прежней "профессии", – ответил я, улыбаясь.

– Вот жук.

– Как говорили древние, каждому свое. Кстати, мне доложили, что ты на операции.

– А, мелочи… Пару раз скальпелем вжикнул – и готово.

– Я так понимаю, ты кандидат наук…

– Стив, ты плохо обо мне думаешь. Бери выше.

– Неужели тебе удалось защитить докторскую диссертацию?

– А что здесь удивительного? Ты, наверное, забыл, сколько мне лет. Кое-кто в мои годы уже был академиком.

– Поздравляю. Да-а, голова у тебя варит. И руки, похоже, на месте…

– Стив, не кидай мне леща. Говори прямо, что тебе нужно. Я так понимаю, ты пришел сюда не ради воспоминаний о далекой юности, чтобы уронить слезу умиления на моем плече.

– Почему так думаешь?

– Не забывай, в какое время мы живем. Кругом сплошные прагматики. Романтика погибла, пошла ко дну под бременем буржуазных отношений. Когда я работал в Первой городской больнице, мы почти каждую неделю выезжали на природу. А сейчас и машина есть, и денег хватает, и молодых телок валом, но нет желания вырваться из тесного мирка, в котором я верчусь сутками: дом – работа – дом – работа; иногда какая-нибудь презентация или концерт заезжей знаменитости… Мрак. От такой жизни я уже совсем отупел.

– Да, ты прав. Я ехал сюда вовсе не для того, чтобы предаваться ностальгическим воспоминаниям. Мало того – я даже не знал, что ты здесь работаешь.

– Признаюсь – ты меня удивил. Неужели тебя угораздило заболеть? А с виду не скажешь… Нет-нет, помоему, болезнь тут ни при чем. Я угадал?

– На здоровье пока не жалуюсь. Правда, в сырую погоду иногда ноют старые раны. Но это не в счет.

– Тогда колись, с чем пожаловал.

– Алик, я хотел бы встретиться с лечащим врачом Зямы Мошкина.

Мне показалось, что Алик напрягся, будто перед прыжком. У него даже выражение лица изменилось.

– Хм… – хмыкнул мой одноклассник, опуская глаза. – Интересно…

– Что именно?

– Да это я так… А зачем тебе врач?

– Надо поговорить, – ответил я уклончиво.

– Темнишь, Стив, темнишь… Нехорошо. И очень странно. В последнее время имя Мошкина что-то чересчур часто стали вспоминать. Часто и назойливо. А ведь по нему уже давно справили тризну. С чего бы весь этот звон?

– Алик, даю слово, что я все тебе расскажу. Но только тогда, когда сам разберусь с некоторыми странностями, связанными с усопшим Мошкиным. А пока мне нужен его лечащий врач.

– Наверное, хочешь взглянуть на амбулаторную карточку Зямы…

Алик смотрел на меня каким-то странным взглядом, прищурив глаза так, что они превратились в две узкие щелочки.

– Да.

– Опоздал ты, братец, опоздал. Карточку изъяли сотрудники "конторы". Ну, той, что на проспекте Победы.

На проспекте Победы при советской власти располагалось здание КГБ. Теперь эта служба в Украине называлась СБУ.

– Ого, – сказал я удивленно. – "Контора" – это серьезно. Чекисты не размениваются по мелочам. Даже нынешние, пусть и украинские.

– Верно. И я так подумал. А вслед за ними пришли менты, за ментами братва, а теперь ты… И всех вдруг резко заинтересовал несчастный Зяма, который безвременно вознесся на небеса.

Последнюю фразу Алик произнес с иронией, но его глаза оставались серьезными. Я почувствовал себя неуютно под его пристальным взглядом и отделался невразумительным мычанием.

Но Алик неумолимо продолжал:

– А теперь скажи, друг ситцевый, тебе-то какое дело до Зямы? Насколько мне помнится, ты с ним здорово рассорился. Если не сказать больше. Или это тайна?

– Ладно, тебе откроюсь. Надеюсь, что этот разговор останется между нами.

– Стив, – с укоризной сказал Алик, – я ведь врач. А потому просто обязан соблюдать конфиденциальность в своей работе.

И я рассказал ему о завещании Зямы. Но о своих злоключениях в родном городе я не обмолвился даже словом – чтобы не испугать Алика.
– … Так что завещание, как ты сам понимаешь, уже никакая не тайна. – Этими словами я закончил свою "исповедь".

– Это понятно, – задумчиво и, как мне показалось, с облегчением сказал Алик. – То есть, в той части, которая касается перечисленного тобой имущества. А как насчет "империи" Мошкина?

– Империи? Ты хочешь сказать фирмы. В моем понятии империя – это что-то колоссальное.

– Чудак человек… – Алик снисходительно улыбнулся. – Впрочем, тебе простительна неосведомленность, ты ведь приезжий и, похоже, не успел, как следует, вникнуть в суть дела. Зяма создал мощную транснациональную корпорацию. Она что, тоже досталась тебе?

– Нет. Ее прибрал к своим рукам Мошкин-старший. Скорее всего, он и был главным компаньоном сына.

– Странно все это… – Алик задумчиво потер подбородок.