Чтение онлайн

– Ага. Еще как странно. Но мне сейчас не хочется вникать в мотивы, которыми руководствовался Зяма, подписывая завещание. Я хочу найти лечащего врача Зямы и спросить у него, не было ли у Мошкина какойнибудь неизлечимой болезни.

– Понятно… – Алик скупо улыбнулся. – Считай, что ты уже нашел его.

И он поднял правую руку, как школьник на уроке, когда рвется к доске.

– Ты!?

– Твое удивление выглядит, по меньшей мере, наивно. Я один из лучших врачей города. Говорю это без ложной скромности, потому что так оно и есть. Так кого должен был взять себе в личные врачи нувориш Зяма, у которого денег куры не клевали? То-то… Тем более, что мы еще и старые друзья.

– Друзья?

– Не цепляйся к словам. Ладно – мы были приятелями. А если начистоту, то это Зяма помог мне организовать частную клинику и дал денег взаймы, чтобы выкупить это здание.

– Алик, я в отпаде. Так это все твое!?

– Теперь уже мое. К счастью, я успел погасить задолженность, пока Зяма был жив. Иначе старый Мошкин попортил бы мне крови. От него уже приходил поверенный. Но я показал ему соответствующие бумаги, и он ушел, несолоно хлебавши.

– Что ж, поздравляю. Здание козырное. Притом, в центре города. У тебя, наверное, лечатся только тугие кошельки?

– В основном, – не очень охотно ответил Алик.

Я не стал больше касаться этой болезненной для него темы и вернул разговор в прежнее русло:

– Так был Зяма болен или нет?

– Что тебе сказать… – Алик налил стопку и выпил, даже не поморщившись. – Не знаю.

– Не понял… Ведь ты был его лечащим врачом. А богатые люди обычно следят за своим здоровьем и проходят обследования не реже чем два раза в год. Не так ли?

– Так… – Алик поморщился, словно съел что-то кислое. – Так он и было до прошлого года. Зяма приходил ко мне почти каждый месяц – то насморк, то ангина, то живот заболит… А затем как отрезало. Я даже звонил ему, напоминал, что не грех бы повстречаться на предмет его драгоценного здоровья. И ни в какую. Он отвечал, что очень занят.

– И ты верил ему?

– Верил, не верил – какая разница? Мое дело предложить. А вообще, у Зямы был крепкий организм. Ну, разве что зубы подкачали… Так это не по моей части.

– Кто делал вскрытие? Уж не ты ли?

– С какой стати? Для этих дел есть патологоанатом.

– Неужто ты не интересовался результатами вскрытия?

Алик посмотрел на меня долгим взглядом и несколько изменившимся голосом спросил:

– Считаешь, что Зяме помогли?

– А что, разве некому было?

– Ну почему же. "Доброжелателей" у него хватало. Да вот только по этой части все чисто. В петлю он полез сам, по своей воле. Доказано.

– Допустим это так. Но должна же быть хоть какая-нибудь причина, подтолкнувшая его на этот шаг?

Только не говори мне, что он повесился из-за своих семейных неурядиц!

– Я и не говорю. Семья у него никогда не была на первом плане. А что касается вскрытия, то я действительно интересовался выводами патологоанатома. И это вполне естественно. Ведь за здоровье Зямы я был в ответе.

– Ну и?..

– В официальном заключении сказано – асфикция. В личной беседе патологоанатом подтвердил результаты вскрытия. И никто на него давления не оказывал.

– Извини, Алик, но я не могу в это поверить. Не могу! Что-то здесь не вяжется. Ты понимаешь, о чем я?

– Понимаю. Ты хочешь сказать, что кто-то мог быть заинтересован именно в таком заключении. Верно?

– Верно.

– Да, такой вариант вполне возможен. Я даже скажу больше. Ситуация казалась настолько очевидной, что при вскрытии не были проведены дорогие и длительные гистологические исследования на предмет обнаружения смертельной болезни. Да и зачем это патологоанатому, у которого всегда работы выше головы? У него другая задача – в максимально сжатые сроки подтвердить или опровергнуть предварительные выводы следствия в части способа умерщвления. Так вот, все внутренние органы Зямы были в норме, что и зафиксировано на бумаге, отравления и физических повреждений на теле тоже не наблюдалось. Естественно, за исключением синяков и ссадин на шее от веревочной петли.

– Если у Зямы была какая-нибудь опасная болезнь, мог ли он об этом узнать помимо тебя?

– Почему нет? Он часто ездил по заграницам, а там диагностические центры не чета нашим. Так что такой вариант исключать нельзя. Но Зяма даже не заикался о чем-то подобном.

– Так какого хрена он в петлю полез!? Объясни мне, темному, ведь ты врач.

– Да, врач. Но только я не пользую психов. У меня другой профиль.

– Но ведь чему-то тебя учили в мединституте, кроме профессии мясника?

– Стив, я мог бы обидеться, но твое высказывание насчет мясника, как я понимаю, шутка.

– Извини… – буркнул я. – Я с этим завещанием совсем запутался. Голова кругом идет. И этот интерес к смерти Зямы со стороны братвы и правоохранительных органов… Дыма без огня не бывает, Алик.

– Какого хрена, Стив!? Послушай добрый совет: бери свое – и чеши в Москву. Тебе такой жирный кусок отвалился за здорово живешь – пальчики оближешь. А ты (мне так кажется) ищешь лишние приключения на свою задницу.

– Может, ты и прав… – Я сокрушенно вздохнул. – Но все же, все же…

– Стив, я тебя не узнаю. Ты стал чересчур интеллигентным. Всякие там колебания, сомнения, терзания, размышления о смысле жизни. Раньше ты был проще. Вернись к своим истокам, наплюй на все и береги свое драгоценное здоровье. Считай, что я выписал тебе рецепт. Подпись – профессор Логвиненко. И печать.

– За рецепт спасибо. Но прежде, чем мы расстанемся, ответь мне еще на один вопрос: был ли у Зямы закадычный друг? Ну, такой, чтобы не разлей вода, душа в душу и по гроб жизни.

– Вот блин! Как волка не корми, а у слона все равно уши больше. До чего же ты упрямая скотина, Стив.

Я, конечно, скажу, но чтобы ты потом не чесал в затылке и не поминал меня нехорошими словами. Есть такой человек. Личность престранная. Анахорет. Да, да, именно так – отшельник в полном смысле этого слова. Зяма к нему часто ездил – как на исповедь. По моим наблюдениям, этот человек имел на Зяму большое влияние.

– Кто он? Я его знаю?

– Его никто не знает. Пришлый человек.

– И где я могу найти этого анахорета?

– Там… – Алик неопределенно махнул рукой.

– То есть?..

– В лесах. Где-то возле Медвежьего брода. У него там изба и хозяйство. Это мне рассказывал Зяма, когда он только познакомился с этим человеком. А потом, сколько я ни спрашивал, Зяма или отмалчивался, или посылал меня подальше. Насколько мне известно, Зяма купил для него возле Медвежьего брода два гектара леса и помог обустроиться. Такие, брат, дела.