Чтение онлайн

Нас слушает.

Саладин

Вот как! В свою ты правду

Так сильно веришь? Да, вот это - мудрость!

От правды никогда не уклоняться

И ей одной все в жертву приносить!

И кровь и плоть! И жизнь и достоянье!

Натан

Да, если нужно, если польза в том.

Саладин

Отныне, значит, я могу носить

По праву титул этот: "благодетель

Вселенной и закона"?

Натан

Славный титул!

Но от меня, султан, ты ждешь ответа.

Начать его мне было бы удобней

Со сказочки. Позволишь?

Саладин

Отчего же!

До сказок я охотник, если их

Рассказывают складно.

Натан

Ну, уж этим

Я вряд ли угожу тебе.

Саладин

Опять

Ты со своим смиреньем горделивым!

Рассказывай! Рассказывай-ка лучше!

Натан

В глубокой тьме времен в стране восточной

Жил человек; был перстень у него

Руки любимой дар - с бесценным камнем.

То был опал с игрою многоцветной,

И обладал тот камень тайной силой:

Кто с верою носил его, всегда

Приятен был и господу и людям.

Так мудрено ль, что этот человек

Не только день и ночь не расставался

С сокровищем своим, но и навеки

Решил его в потомстве сохранить?

Решил и сделал так: оставил перстень

Из сыновей любимому, чтоб тот

Сам завещал его любимцу сыну

И чтоб такой избранник, невзирая

На возраст свой, одной лишь силой перстня

Главенствовал и властвовал над родом.

Внимай, султан.

Саладин

Я весь вниманье. Дальше.

Натан

От сына к сыну так переходя,

Достался, наконец, заветный перстень

Отцу трех сыновей; и как все трое

Равно ему во всем покорны были,

Так всех троих равно и он любил.

И лишь по временам отцу казалось,

Что перстня наиболее достоин

То старший сын, то средний, то меньшой,

Тот, словом, сын, который с ним глаз на глаз,

Без братьев, оставался и невольно

Один овладевал его любовью.

Не выдержало любящее сердце

И перстень чудодейственный был порознь

Обещан всем троим. Так время шло.

Не за горами смерть. Отец, чем дальше,

Тем больше все смущается, скорбит:

Двух сыновей приходится обидеть.

Обманщиком явиться перед ними!

Как быть ему теперь?
– И вот тайком

Он к мастеру шлет перстень с порученьем.

Какого бы труда, каких бы денег

Ни стоило, согласно образцу

Такие же еще два перстня сделать.

Работа удалась. Три перстня мастер

Заказчику принес - и сам заказчик

Свой перстень отличить не мог от новых.

Обрадованный старец призывает

К себе поочередно сыновей,

Благословляет их поочередно,

По перстню им дает - и умирает.

Ты слушаешь, султан?

Саладин (отворачивается

от него в смущении)

Да, да! Но только

Кончай скорее сказку.

Натан

Я пришел

Уже к концу. Что было дальше - ясно

Само собой. Едва лишь закрывает

Отец глаза, приходит каждый с перстнем

И каждый хочет быть владыкой рода.

Ни розыски, ни жалобы, ни тяжбы

Ничто не помогает: доказать,

Где перстень настоящий, - невозможно.

(Молчит, выжидая ответа султана.)

Почти настолько же, как нам узнать,

Где вера настоящая.

Саладин

И все?

И это мне должно служить ответом?

Натан

Должно служить мне извиненьем только,

Что не берусь я различать те перстни,

Которые отец и заказал,

Чтоб различить нельзя их было вовсе.

Саладин

Что перстни мне! Оставь свою игру!

В религиях, которые тебе

Я перечислил, думаю, найдется

Различие; найти его нетрудно

В одежде даже, в пище и питье!

Натан

Но только не в основах. Ведь основа

У всех одна: история, не так ли?

Где - летопись, где - устное преданье!..

И на слово истории должны

Мы верить?.. Нет? Кому ж мы верим больше?

Родным конечно? Кровным? Чьей любовью

Мы живы с детских лет? Кем никогда

Мы не были обмануты, иначе

Как из любви, для нашего же блага?

Где верою все держится, возможно ль,

Чтоб праотцам твоим перед своими

Я отдал предпочтенье? И напротив:

Как требовать могу я от тебя,

Чтоб уличал во лжи своих ты предков,

Моих признавши? Это будет верно

И в отношеньи христиан, не так ли?

Саладин

(Клянусь, он прав! И я умолкнуть должен.)

Натан

Теперь к перстням позволь мне возвратиться.

Как сказано, пошли у братьев тяжбы;

И каждый присягал перед судьей,

Что перстень им из рук отца получен

И был ему давным-давно обещан:

И было верно это утвержденье!

При этом каждый всем на свете клялся,

Что обмануть его отец не мог,

Что доброго отца и заподозрить

Не смеет он в обмане, что скорее

Он братьев обвинил бы в плутовстве,

Хоть до сих пор способными на это