Чтение онлайн

— Столько, сколько понадобится.

— Понадобится для чего?

— Для того, чтобы она приспособилась.

— К чему приспособилась?

— К своему новому окружению.

Щелканье ручки, чем-то напоминавшее звуки метронома, торопило ее, подгоняло к тому, чтобы скорее осмыслить произошедшее. Ей нужно было закурить. Она сняла с плеча сумочку, но еще до того, как вынула оттуда пачку сигарет, Рон сказал ей:

— Я не хочу, чтобы теперь ты курила в доме. Это вредно для ее легких.

— Ой, извини. — Она была настолько огорошена, что не заметила, как сумочка сползла на пол. — Не знаю, Рон, что тебе и сказать-то. Не знаю, просто не представляю. Все это смахивает на похищение…

Теперь он постукивал ручкой по коробочке со скрепками.

— Только если нас поймают.

— Нас?Что ты хочешь этим сказать — нас?

— Если вести себя спокойно и сдержанно, все может сработать. Через некоторое время она почувствует себя в безопасности и захочет остаться, потому что впервые в жизни поймет, что значит жить в нормальном доме. А мы с тобой будем для нее как родители. У нее сразу появятся и мать — хорошая мать, — и отец.

Нэнси вдруг охватила дикая тоска.

— Но ведь она же сама расскажетобо всем людям!

— А мы будем держать ее в подвале, пока не убедимся, что она никому ничего не скажет. Как та религиозная пара, которая взяла Элизабет Смарт [23] . — Он взглянул на Нэнси. — В Калифорнии.

У нее мелькнул в голове отблеск каких-то воспоминаний.

— Да?

— Им за неделю удалось убедить ее отказаться от родителей. И когда они сумели завоевать ее доверие, даже любовь… а я надеюсь, нам тоже это удастся, и она нас полюбит; мы ее острижем, покрасим ей волосы, может быть, даже распрямим их, мне хотелось бы, чтоб этим занялась ты… мы закроем мастерскую и все втроем переедем во Флориду. Здесь я всем скажу, что мне сделали там интересное предложение по работе, и все тут продам. Если не торопиться, все можно сделать по уму.

Нэнси встала и на нетвердых ногах обошла прилавок.

— Ох, Рон… — Она уперлась лбом ему в плечо. — Я знаю, ты хочешь только помочь ей, спасти ее от поругания и все такое, но тебя же за это на всю жизнь могут упечь за решетку. Полиция тебя повсюду искать будет.

— Нет, здесь меня никто искать не будет.

— Откуда ты знаешь?

— Похищенных детей ищут в радиусе трех километров. От силы четырех. А мы находимся дальше. Кроме того, нас никто не видел. Там темно было, хоть глаз выколи, и она… она сама ко мне подбежала. Это было как…

— Как что?

— Как будто так свыше было предначертано.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Как будто силы небесные так решили и решение свое начертали на звездах.

Нэнси потерлась о его плечо. Она понятия не имела, что Рон верит в такие вещи. Ей вдруг пришла в голову мысль, что об этом могло быть сказано в сегодняшнем гороскопе, и она испытала к нему чувство, схожее с состраданием.

— Но матери-то ее, бедняжке, каково?

Он аж вскочил с табуретки:

— Мать ее — сводница.

Рон подошел к двери в подвал и тихо ее отворил. Нэнси села на освободившуюся табуретку.

— Ты что-нибудь слышишь?

— Нет.

Он закрыл дверь.

— Ты не заглядывал посмотреть как она там?

— Я думал… — Он обернулся. — Я думал, это можешь сделать ты.

— Что? Ты, должно быть, шутишь?

— Меня она еще боится.

До этого момента Нэнси лелеяла мысль, что девочка уехала с ним по собственному желанию.

— Ты ведь не связывал ее, ничего такого с ней не делал?

— Мне надо было как-то сдержать ее в машине. Я должен был это сделать. — Он провел рукой по лицу. — Так ты спустишься вниз?

— О господи! Тогда я стану твоей сообщницей.

— Я же не ради себя прошу тебя об этом…

Девочка там, наверное, забилась под одеяло, боясь вздохнуть. Нэнси знала, какой это страх.

— Только посмотри, спит она или нет, — сказал Рон. — Если не спит, спроси ее, может быть, ей чего-нибудь хочется. Ты ведь знаешь, как себя держать с детьми. Скажи ей, что здесь она в безопасности.

— Боже мой, — вздохнула Нэнси.

— Сделай это ради нее.

— Ладно, хорошо. Хорошо. Но, боже мой, Рон, это уже переходит все границы…

— Подожди, может быть, она проголодалась.

Пока он отсутствовал, Нэнси сидела наклонившись, сгибая и разгибая ногу. Сейчас бы сигаретку выкурить, а лучше — косячок забить. Она пошарила под прилавком в надежде найти там бутылку. Одну нашла, но бутылка оказалась пустой. Когда Рон вернулся, она спросила его, не может ли он еще раз сходить на кухню и плеснуть ей немного виски.

— Зачем? — В одной руке он держал стакан с апельсиновым соком, в другой — банан и упаковку чипсов.

— Мне нужно успокоить нервы.

— Все у тебя будет хорошо. Мне кажется, нам не надо с тобой пить, пока это не кончится. И я не хочу, чтобы ты сейчас дурью баловалась. Нам понадобятся чистые головы. — Он передал ей сок, банан и чипсы. — Дверь в подвал всегда должна быть заперта, — сказал он. — Это главное правило. Поэтому я открою ее, а когда ты войдешь, снова запру. Потом, когда захочешь выйти, постучи. Потуши фонарики. Там их два. И включи настольную лампу.

Войдя в комнату, Нэнси сразу поняла, что кровать пуста.

— Милая моя, — сказала она. — Где ты, моя дорогая? Ты в ванной?

Девочка лежала на полу, свернувшись калачиком между кроватью и стеной.

Нэнси положила еду на стол и присела. У девочки были светлые вьющиеся волосы и смуглая кожа. Забавно… Ей почему-то казалось, что у нее густая темная шевелюра и молочно-белая кожа. Она хотела погладить сгорбленную спинку, но как только прикоснулась к ней, девочка затравленно застонала.