Чтение онлайн

— Все это очень интересно, — подытожил Балтазар, — но хотелось бы знать, что у нее внутри.

— Рентгеновские лучи показывают, что внутри она совершенно пуста, — сказал Грей.

— А с внешней стороны?

— Здесь информация обещает много интересного. — Грей вынул из кармана тоненький пульт дистанционного управления и направил на экран. Статуя исчезла, а экран заполнило крупное изображение ее лица. — Я предоставляю доктору Дефо возможность прокомментировать то, что мы можем сейчас наблюдать.

Дефо уставился на экран сквозь толстые круглые очки.

— Многочисленные повреждения затрудняют попытки более или менее точно определить возраст изображенного здесь человека, но если судить по строению мускулистого тела, то можно предположить, что этому парню было лет двадцать с небольшим.

— Вечно молодой, — заключил Балтазар несвойственным ему патетическим тоном.

— Его остроконечная шапка идентична тем, которые мы видели на скульптурных и живописных изображениях финикийских моряков. Однако борода и прическа озадачили меня. Их форма и ухоженный вид недвусмысленно говорят нам о высоком социальном положении этого человека в финикийском обществе, однако он облачен в набедренную повязку и сандалии самого обыкновенного моряка.

— Продолжайте, — сказал Балтазар, с трудом сдерживая нарастающее волнение, хотя внешне его лицо не обнаруживало никаких признаков возбуждения.

Картинка на экране увеличилась и остановилась на кулоне, висевшем на шее «Навигатора».

— Этот амулет в точности повторяет изображение финикийских монет, — продолжил Дефо. — Лошадь была главным символом древней Финикии, а помешенная справа пальма обозначает ее колонию. Дерево изображено вверх корнями, и именно это обстоятельство представляет для нас наиболее интригующую загадку.

Красная точка указки описала полукруг под головой лошади и пальмой, где пролегала горизонтальная полоска таинственных знаков с ломаными линиями.

— Руны? — предположил Балтазар.

— Именно к такому выводу приходят все специалисты, которым довелось изучать эти знаки на финикийских монетах. Однако ни один из них даже отдаленно не соответствует какому бы то ни было финикийскому письму. В течение многих лет эти знаки оставались для нас самой главной тайной, пока один геолог по имени Марк Макменамин не выдвинул потрясающую теорию. Он скопировал эти символы, а затем внес их в компьютерную базу данных, которую я сейчас намерен продемонстрировать.

Символы на экране стали более четкими, а их края — более острыми.

— Вот сейчас эти знаки обрели какую-то знакомую форму.

— Возможно, следующее изображение поможет нам разобраться в этом. — Знаки на экране были увеличены еще сильнее и образовали знакомые контуры континентов.

Балтазар наклонился вперед.

— Невероятно. Это линии континентов?

— Да, именно в этом состояло открытие Макменамина. Будучи опытным геологом, он распознал в этих знаках грубовато прорисованные контуры континентов. Здесь можно разобрать древние очертания Иберийского полуострова, спроектированные под углом с точки зрения Европы и замыкающие Средиземное море вместе с побережьем Северной Африки. А справа от этого изображения находится Азия. Мелкие символы к западу от Европы явно напоминают Британские острова. Что же касается Северной Америки, то она находится на самом левом краю. При этом Южная Америка либо пропущена, либо поглощена северным континентом. Компьютерная модель этих символов открывает широкие возможности для самых разнообразных интерпретаций, но если Макменамин прав, то эти таинственные символы говорят нам о широте и охвате колониальной империи Финикии.

— Настоящая карта мира, — процедил Балтазар с едкой ухмылкой.

— И не просто карта мира. Золотые монеты, о которых я уже упоминал, были отлиты примерно в трехсотом году до нашей эры, а бронзе, из которой отлита эта статуя, более трех тысяч лет. Из этого можно сделать вывод, что перед нами самая древняя карта мира. И что более важно, она свидетельствует о том, что первое путешествие в Новый Свет произошло примерно в девятисотом году до нашей эры, то есть в то самое время, когда была изготовлена эта статуя.

Балтазар ощутил необыкновенный прилив крови во всем теле.

— Я хочу поближе рассмотреть карту Северной Америки.

Увеличенный на весь экран символ обрел более четкие очертания и напоминал теперь мексиканский кактус обесе сагуаро. От широкого приземистого ствола с обеих сторон опускались массивные ветви.

Балтазар снисходительно хмыкнул.

— Надо признать, подобные люди обладали слишком абстрактным воображением, чтобы увидеть в этой бесформенной капле очертания Североамериканского континента.

— Вероятно, вам поможет следующее сравнение, — сказал Дефо и наложил контуры Северной Америки на изображение крайнего левого символа. — Широкий ствол почти полностью совпадает с материковым континентом. Слева от него располагается Аляска, а справа — Ньюфаундленд.

— А есть ли у вас хоть какие-то свидетельства существования постоянных торговых путей между Восточным и Западным полушариями?

— Никаких конкретных свидетельств на данный счет нет, но это и не удивительно, если учесть пристрастие финикийцев к сохранению своих тайн и тот бесспорный факт, что все океанские маршруты основывались на точных астрономических показаниях, которые держались только в памяти мореходов. Но если мы посмотрим на компас в руках этого человека, — добавил он и щелкнул пультом дистанционного управления, — то сможем без особого труда определить главные маршруты их заморской торговли: Восток — Запад и Запад — Восток. А положение самой статуи, согласованной с северной точкой компаса, подсказывает нам, что этот человек обращен лицом на запад.

— То есть к обеим Америкам, — догадался Балтазар.

— Совершенно верно.

— Вы можете указать мне место их высадки на берег?

Дефо покачал головой.

— Эта статуя по своему смыслу напоминает карту мира, которую можно свободно купить в любом киоске любого аэропорта. Она достаточно информативна для простого человека, но совершенно бесполезна для пилота авиалайнера.

— В таком случае им нужна была более подробная карта для высадки на берег, — уточнил Балтазар.

— Правильно. В открытом море полезность таких карт сводится к нулю. Для удачной высадки им нужна была хорошая лоцманская карта, на которой были бы указаны все надежные ориентиры, позволяющие путешественникам определить свое местонахождение. Чем ближе к берегу, тем более важное значение приобретает не расстояние, а направление движения.

— У вас есть хоть какие-то намеки на существование такой навигационной карты?

Дефо снова покачал головой.

— Мне не удалось обнаружить ничего такого, что указывало бы на ее наличие. Однако я нашел нечто не менее интересное.