Чтение онлайн

Но у Дженны закружилась голова, и она пошатнулась.

— Упрямая девчонка! — Ален в два шага оказался рядом и подхватил ее. — Никуда вы не пойдете, — мрачно объявил он, усаживая ее на постель поверх одеяла. Дженна была слишком занята тем, чтобы не выказать слабость, и потому не замечала, как выглядит. — Итак, можете выбирать, — продолжал Ален, нахмурившись. — Либо вы пробудете здесь столько, сколько скажет Муане, либо проведете это время в больнице.

— Я… меня сейчас стошнит…

— Неправда. — Горячей и сильной рукой Ален поддержал ее за затылок, наклоняя голову вперед и садясь рядом. — Дышите глубже и расслабьтесь, — приказал он.

Через несколько секунд Дженна почувствовала себя лучше и подняла голову. Ее глаза на бледном лице казались огромными. Ален смотрел на нее так пристально, что Дженне пришлось снова закрыть глаза.

— Теперь со мной все в порядке, — с трудом выговорила она.

— Вряд ли. Вы никуда не сдвинетесь отсюда, мадемуазель.

Он массировал ей затылок, и Дженне казалось, что весь ее страх и напряжение исчезают, уступая место сонливости.

— Хорошо, я покажусь врачу, — с прерывистым вздохом согласилась она. Ее подмывало прислониться к Алену, однако он быстро поднялся, вложив в это движение весь свой гнев.

— В этом нет никаких сомнений. Врач уже в пути. Хотите вы того или нет, но вам придется некоторое время пробыть здесь.

Сдернув с постели одеяло, Ален уложил Дженну в постель, словно куклу, секунду смотрел на нее, а затем отвернулся.

— Но я не могу оставаться здесь! — выкрикнула с тревогой Дженна, и Ален обернулся. Его гнев тут же исчез при виде ее бледного лица.

— Почему? — Он снова подошел и присел на постель. — Ведь мы не чужие.

— Нет, чужие. Я познакомилась с вашей матерью только вчера. Воображение подвело меня. С вами мы виделись всего один раз в Англии и теперь здесь. Кто же вы для меня, как не чужие люди?

— Можете считать нас кем угодно, но вы нам не чужая, — мягко возразил Ален. — Мы столько слышали о прелестной светловолосой Дженне — потерянной дочери. Когда мы доберемся до дома вашего отца, я покажу вам кое-что — надеюсь, это заставит вас изменить мнение о многом.

— Факты ничем не изменить, — с трудом выговорила Дженна. — Вы мне не родственник. — Она откинулась на подушки и с отчаянием взглянула на Алена: сейчас она была не в состоянии спорить с этим властным человеком.

— А я и не хочу быть вашим родственником, — промолвил он, оглядывая ее бледное лицо. — Я просто хочу, чтобы вы знали обо всем, знали, что здесь остались корни вашей семьи. Это поможет вам исцелить раны прошлого.

— Вы хотите оказать мне помощь, даже если это меня погубит? — сердито спросила Дженна, и Ален вдруг улыбнулся, поблескивая темными глазами.

— Вы в полной безопасности. Разве я не говорил вам, что позабочусь о вас — ради самого себя? — Неожиданно Ален потянулся и провел пальцами по гладкой щеке Дженны. — Ваш вид наверняка придется Муане по вкусу, и он будет настаивать, чтобы вы какое-то время пребывали под его наблюдением. Выглядите вы вполне беспомощной. По-моему, это то самое, что называется «бледная, но интересная особа». — Ален поднялся и шагнул к двери. — Впрочем, что бы ни посоветовал вам врач, мадемуазель, — завершил он твердо, без всяких признаков юмора, — мы обдумаем ваши последующие действия, только когда вы поправитесь.

Он вышел, а Дженна уставилась на закрытую дверь. Она должна была чувствовать себя пойманной в ловушку, но ей было не до того. Она по-прежнему не желала оставаться здесь и вникать в дела Алена Лемаршана и его матери, но этот человек просто отдал ей приказ — так, словно имел право распоряжаться ее жизнью. Вероятно, в любое другое время Дженна испугалась бы, но сейчас она ощущала только слабость и усталость и была благодарна за любую заботу. Разобраться во всем она сможет, как только ей станет лучше.

Врач оказался обходительным мужчиной средних лет. Он очень заинтересовался травмой Дженны и долго беседовал с ней. Английским он владел в совершенстве и заметил, что ему уже приходилось лечить англичан. Маргарита пришла в комнату вместе с врачом, что выглядело совершенно естественно. В заключение Муане пожелал Дженне приятно отдохнуть, а до того несколько дней провести в постели. Маргарита сдержанно кивнула врачу.

— Я же говорила вам — это ясно, стоит только взглянуть на ее лицо!

Ален явился в комнату, едва машина врача отъехала от дома, встал у кровати и сурово посмотрел на Дженну.

— Два дня в постели и приятный отдых после этого, — напомнил он.

— Я как раз собиралась в Италию, когда про­изошел несчастный случай, — отозвалась Дженна, пытаясь взять нить разговора в свои дрожащие руки. — Полагаю, это можно будет устроить, если Глину дадут отпуск.

— Отдыхать вы будете на юго-западе Франции, — возразил Ален. — Когда поправитесь настолько, чтобы перебраться в Дордонь. Разве плохо? Вкусно кушать, подолгу спать и осматривать свое наследство.

— Вам прекрасно известно, что вы не имеете права мне приказывать, — сообщила ему Дженна. Она уже немного оправилась, и теперь ее даже забавляла эта холодная властность — особенно потому, что Дженна не собиралась ей покоряться.

— Нет, имею. — Ален ответил ей насмешливым взглядом. — Сейчас вы слишком слабы и потрясены, и я воспользуюсь своим правом сильного. Во всяком случае, — язвительно добавил он, — лучше жить в Дордони с мачехой, чем в Италии с мужчиной, из которого не выжмешь ни капли страсти.

— Вы и понятия не имеете о чувствах Глина! — Дженна вспыхнула от смущения, а Ален насмешливо оглядел ее.

— Вы сами заверили меня в его холодности. Так что не стоит портить путешествие в Италию. Подождите, пока не сыщется спутник потемпе­раментнее.

— Если вы не против, я бы сменила тему разговора, — холодно заявила Дженна, желая любой ценой остановить Алена. — Этот разговор попросту неприличен, и если бы я держалась на ногах, вы не посмели бы говорить со мной так.

— Что же тут неприличного? — изобразил удивление Ален, лукаво блеснув глазами. — Ведь я француз, мадемуазель, нашей нации чужда чопорность. Мы держимся поближе к земле. Я просто указал вам на недостатки романтического путешествия без романа. — Внезапно он рассмеялся, забыв о сарказме. — Так или иначе, я удовлетворен — как обычно, я своего добился. Мама уже строит планы насчет поездки.