Навстречу судьбе
Шрифт:
— Я… если мадам…
— Если вы предпочитаете официальный тон, мы, конечно, пойдем вам навстречу, — вкрадчиво прервал Ален. — Естественно, фамилия моей матери — Брайант, как и ваша.
Дженна вспыхнула, а Маргарита взглянула на своего сына как на помешанного.
— Ален!
— Вот и хорошо, что все проблемы сразу разрешились, — холодно заключил Ален.
— Прошу простить меня, Дженна. По-видимому, нам обеим понадобится несколько минут, чтобы прийти в себя. Я… я проверю свой багаж. Должно быть, Жюль не…
Дженна не могла не заметить, что на глазах Маргариты выступили слезы. Оставшись вдвоем с Аленом, Дженна повернулась к нему с блестящими от гнева глазами.
— Вы бесчувственная свинья! — сгоряча выпалила она.
Одарив Дженну насмешливым взглядом, он шагнул вперед.
— А вы, мадемуазель Брайант? Вы просто пригвоздили к месту мою мать, вы перепугали ее до смерти. Я говорил вам — она считает свою жизнь конченой. Но мне бы не хотелось видеть, как она и впрямь кончится здесь, в этой комнате, от вашего пропитанного ненавистью взгляда!
— Ничего подобного! Она просто застала меня врасплох. Она… оказалась совсем не такой, как я думала.
Похоже, это признание слегка смягчило его.
— Кого же вы ожидали увидеть? Сирену?
— Моя мать была так красива, однако…
— Однако ваш отец предпочел ей Маргариту. Так я и знал, что ваша мать тоже была сногсшибательной блондинкой.
— Тогда почему?..
— Почему, мадемуазель? Отличный вопрос! Внешность еще не самое главное, гораздо важнее характер. Вы поразительно красивы, но красота еще не делает вас привлекательной.
— Я не желаю казаться привлекательной типам вроде вас, — выпалила Дженна, вынужденная защищаться.
— Может быть. А кому вы желаете казаться привлекательной, мадемуазель? Даже тип, за которого вы собираетесь выйти замуж, не питает к вам пылкой любви — вы сами в этом признались.
— Вы — отвратительный человек! — отрезала Дженна, отвернувшись от холодных, ироничных глаз собеседника.
— Не по своей вине. Ваша резкость повредила всем нам. — Ален повернул Дженну к себе и провел ладонью по ее щеке. — Вы, по молодости, не умеете скрывать своих чувств и, как я уже говорил, судите людей без достаточных на то оснований.
Внезапно отпустив ее, Ален нетерпеливо отвернулся и позвонил.
— Жюль проводит вас в вашу комнату. Если моей матери понадобилось прийти в себя, наверное, и вам это не помешает. Но предупреждаю вас, — сурово добавил он, погрозив длинным смуглым пальцем, — если вы и впредь будете расстраивать ее, я не постесняюсь наказать вас, хотя и знаю, как это больно. А теперь идите, умойтесь, приведите себя в порядок, — с раздражением закончил он, когда в комнате появился Жюль.
Дженна не выбежала из комнаты — физически она была не в состоянии сделать это, — но испытывала ощущение побега, а ступеньки казались ей несносно долгими, чуть ли не бесконечными. Жюль молча шагал рядом с ней, несомненно считая ее бедной сироткой. Дженна стиснула зубы и удерживала их в таком положении до тех пор, пока не оказалась в комнате.
Участие, которое время от времени Ален выказывал по отношению к ней, было тут же забыто — Дженна знала, что он по-прежнему остается ее врагом. Необходимо как можно скорее покончить с делами и уехать. Сегодня она сможет переночевать в Париже или даже улететь ночным рейсом.
Ее позвали вниз ровно через пятнадцать минут, и к этому времени Дженна успела собраться с силами. Теперь надо решить деловые вопросы — как быть с продажей дома, как поделить вещи. Если семейка Лемаршан пожелает что-либо ей предложить, она выслушает предложение и обдумает его. Дженна появилась в длинной гостиной с мрачным выражением на лице, которое Ален мгновенно заметил. В ответ он нахмурился.
Маргарита уже ждала в гостиной и, казалось, тоже успела собраться с силами, поскольку сразу заговорила:
— Я с сожалением узнала, что вы попали в аварию. Понимаю, это помешало вам повидаться с отцом…
— Не это, мадам, я вообще не собиралась навещать отца. — Дженна не видела причин скрывать истину и изображать из себя добрую родственницу. — Подумав, я решила, что это было бы неудобно и для моего отца, и для всех остальных, не говоря уже обо мне. Я не знала его, к тому же он сам пожелал увидеться со мной только перед смертью.
— Ma chere, но ведь… — Маргарита выглядела потрясенной, она обернулась к Алену, словно ожидая какого-то подтверждения, но Дженна не желала ждать.
— Мне думается, мадам, что чем скорее мы покончим с делами, тем лучше. Я собиралась поручить переговоры своим поверенным, но ваш сын настоял на моем обязательном присутствии во Франции. И вот я здесь. Итак, если мы договоримся о продаже этого дома и вещей… насколько я понимаю, вам теперь принадлежат две трети имущества?
— Ален! — Маргарита смущенно взглянула на сына, но тот просто сел и усмехнулся. — Ален, что все это значит?
— По-моему, это просто недоразумение, — невозмутимо отозвался он, глядя в решительное лицо Дженны. — Откуда оно взялось, не понимаю, но, разумеется, дело необходимо прояснить. — Его улыбка напомнила Дженне оскал тигра. — Отец завещал вам совсем не этот дом, мадемуазель. Вам принадлежит часть деревенского дома на ферме в Дордони, на юго-западе Франции. Он полностью реставрирован, стоит на участке земли в десять акров, расположен довольно уединенно, но среди живописной местности. Там довольно мило, моей матери нравится.
В настоящий момент недвижимость во Франции дешевле, чем в Англии. По моим подсчетам, дом, оставленный Расселлом, стоит около девяноста-ста тысяч фунтов. Этот же дом стоит по меньшей мере семьсот пятьдесят тысяч фунтов. К сожалению, он принадлежит мне.
Пока Ален говорил — деловито и веско, как агент по продаже недвижимости, давая ситуации собственную оценку, — Дженна понемногу начала прозревать. Ею овладело смущение — не только от слов, недавно обращенных к Маргарите. Дженна вспомнила все, что говорила с тех пор, как очутилась в этом доме. Как могла она допустить такую ошибку? Художнику просто не мог принадлежать подобный дом, такая недвижимость по карману лишь чрезвычайно состоятельному человеку, а в богатстве Алена Лемаршана Дженна не сомневалась с первого момента знакомства. Конечно, владельцем дома был он.