Чтение онлайн

А муза подпевает на Парнасе:

У нас ведь в жизни разные маршруты,

Имеющие цели и значенье,

И только муза все срывает путы -

Находим точки с ней пересеченья:

Перед тем, как Вера покинула гостеприимную квартиру, к ней подошли незнакомые мужчина и женщина. Они были не примечательной наружности, но весьма настойчивые в своих стремлениях, предложив ей издать свой сборник стихов и готовы были в этом молодому автору оказать всяческое содействие.

Эти люди утверждали, что у них в Иерусалиме есть приличные оформители, корректировщики и солидное издательство.

Вере вручили визитную карточку и убедительно настаивали, чтобы она с ними связалась, а они постараются сделать оплату за издание первого сборника посильной, ей, как вновь прибывшей, ведь оказывается положена субсидия от министерства абсорбции.

Вернувшись, домой, Вере так хотелось сразу же поделиться с мужем разговором с Наташей, свалившемся на неё успехе у важных гостей их литературного салона из Иерусалима, а особенно предложением издать свою собственную книжечку стихов и даже неважно, что за свой счёт... но делиться было не с кем, Галя в квартире на месте не оказалось.

Вера достала из сумочки диск переданный ей сегодня Иланой Вайцман и прочитала на коробочке:

"Музыка и исполнение песен под гитару текстов израильских русскоговорящих поэтов - Олег Фрейдман".

Здесь была песня и на её стихи, но уже старая - всего на диске было тринадцать произведений.

Вера вчиталась в названия и имена авторов, среди них было имя родной сестры Олега.

Ей почему-то захотелось послушать именно эту песню, и она вставила диск в недавно купленный ей в подарок Галем крутой музыкальный центр.

Автор слов -

Полина Ладанева.

У кофе странный вкус...

Ты не вменяй в вину мне страхи искушенья -

На поводке судьбы покорные бредём, -

И ты прости мою внезапность отчужденья,

И откровений бред, похожий на нытьё.

Приблудные слова... (они всегда некстати),

Подспудная тоска - бессмысленна до слёз.

Фигура у окна - ни гордости, ни стати...

У кофе странный вкус - солоноват... Курьёз.

Вера дослушала очень короткую, но с глубоким содержанием песню и вытерла набежавшие слёзы - нет у меня уже тоже, ни гордости, ни стати.

Очень ей сейчас хотелось кофе, но на часах уже близилась полночь, а у неё и так сна ни в одном глазу.

Вскипятила молока, добавила мёду - говорят этот напиток способствует хорошему сну, Гиля всегда пьёт на ночь это снадобье.

Раскрыла уже изрядно потрёпанный с оставшимися несколькими чистыми листочками блокнот и ушла в спасительное плавание:

Любовь не может быть такой...

Такой не может быть любовь,

Что б злом по сердцу острой бритвой,

Затем, спасительной молитвой

Грех отмолить перед собой -

Такой любовь не может быть,

Что б без вины стать виноватой,

Словами гневными распятой

Попасть в заложники судьбы -

Любовь не может быть такой,

Что б лишь казаться милосердным,

а рушить без конца усердно

столь нужный любящим покой.

Апрель набрал силу и задышал благодатным теплом.

Правда, иногда задували с горячим песком ветра, но к хамсинам в это весеннее время пора уже было привыкнуть, потому что они повторялись год от года.

Вера находясь на седьмом месяце в своём интересном положении, особенно тяжело проживала эти дни, от страшной жары у неё буквально плавились мозги и останавливалось сердце.

Она, как никогда, со страхом ждала праздника Пейсах и последующие за ним длительные каникулы, предчувствуя, как ей придётся с тоской одной скрадывать дни вне университета и при этом, в таком не лёгком положении, когда никуда с её растущим день ото дня животом не выйдешь и особо не поедешь.

В тот памятный вечер, когда Вера в приподнятом настроении и полная радужных идей, вернулась после литературного салона домой и не застала мужа на месте, в крайне расстроенных чувствах, далеко за полночь ушла спать, но скоро проснулась, почувствовав, как рядом с ней прилёг Галь.

Он придвинулся поближе к ней и нежно начал гладить ладонью по высоко выступающему животу жены, явно стараясь привлечь к себе внимание.

Будто почувствовав руку отца, прикоснувшемуся к оболочке, отделяющей его от сует житейских, ребёнок резко задвигался в своём тесном помещении и упёрся сильной ножкой в гладившую его ладонь.

Вера мягко сверху положила свою ладонь на руку мужа, но не убрала её, а ещё плотней прижала к упёршейся в её бок ножке сыночка.

Они полежали несколько секунд в тишине, опасаясь нарушить хрупкое равновесие, так редко посещавшее их за последнее время.

– Веруш, завтра вечером начало Пейсэха.

– Ну, и что, чем этот день будет отличаться у меня от других?

– Я завтра уже не работаю, и мы сможем, как только справимся, поехать к моим родителям, если ты, конечно, не против?

– Хочу, ещё, как хочу, я, так и так, собиралась поехать к ним, куда мне ещё деться со своим пузом?

– Ты хочешь провести там несколько дней?

– Наверное, что мне одной дома делать, а там на воздухе побуду, для будущего ребёночка хорошо и мне далеко не вредно, а главное, отведу душу в разговорах с твоей матерью...