Чтение онлайн

Вот как описывала в 1910 году газета "Русские ведомости" один из эпизодов заседания ГосДумы по вопросам политики.

"...Смех на левых скамьях взвинчивает Пуришкевича, и он бросает по адресу Франции: "Это не нация, а сволочи". Слышатся крики: "Вы не смеете оскорблять дружественную нацию!" По адресу председательствующего Гучкова со стороны оппозиции раздается требование сделать Пуришкевичу замечание.

Речь же Пуришкевича в этом гаме трудно разобрать. Дума покрывается криками: "Наемный шут, хулиган!" Тем не менее Гучков остается спокойным. Шум мало-помалу смолкает. И Пуришкевичу удается покрыть протесты бранными выкриками: "Наша русская интеллигенция в переводе на простой язык, извините за выражение, - сплошная сволочь".

Новый взрыв бурного негодования на скамьях оппозиции, Пуришкевич уходит с трибуны, провожаемый стуком пюпитров, свистками и криками: "Мерзавец, хулиган"., приветствуемый шумными аплодисментами со стороны правых..."

1996 г.

КАК МИНИСТРА КУЛЬТУРЫ ОБМАТЕРИЛИ

Помните анекдот. Звонят по телефону:

– Это прачечная?

– Хреначечная! Это Министерство культуры.

Так вот, наверное, единственная из женщин Страны Советов, сделавшая блестящую карьеру от ткачихи до министра культуры Екатерина Алексеевна Фурцева из-за своей спеси тоже однажды была послана на три веселых буквы. Причем открытым текстом.

А дело было так.

Около деревни Долгие Бороды Новгородской области, на берегу Валдайского озера размещался правительственный дом отдыха. И Екатерину Алексеевну, большую любительницу рыбной ловли, частенько видели на лодке с удочкой в руках. В озере когда-то было очень много рыбы. Но со временем её становилось все меньше и меньше. Местные жители объясняли это тем, что рыбаки с местного рыбозавода вылавливали молодь неразрешенными сетями с мелкой ячеей.

Однажды на утренней зорьке, собравшаяся порыбачить Фурцева, наткнулась на рыбацкие лодки. Словно инспектор рыбоохраны она накинулась на рыбаков с руганью и требовала показать, какими сетями они ведут лов.

– А ты кто такая? Да пошла ты...

И обложили по-рыбацки так, что мало не покажется. Пробовала рыболовша ругаться, так её ещё под матерок и водой окатили.

Затаив обиду, сразу после неудачной рыбалки министр культуры пожаловалась в Новгородский обком КПСС, требуя немедленно наказать "браконьеров" и матерщиннков. И любителей красного словца сразу арестовали и засудили каждого на 15 суток за мелкое хулиганство, как и предписывалось законом.

Но когда Фурцева на другой день отбыла в Москву, рыбаков сразу выпустили, поскольку рыбу ловить было некому, а пятилетние планы рекомендовал выполнять сам генсек.

1996 г.

ПОГОВОРИЛИ...

Одна хорошая знакомая Майи Плесецкой рассказывала, что среди близких легендарная русская балерина была известна чувством юмора и непредсказуемой реакцией на события.

"...Крепкое словцо, за которым она в карман не лезет, или нижегородский сленг, заимствованный у домработницы Кати, делают её речь своеобразной и ставят собеседника в тупик. А иной раз превращают в соляной столб.

...На международном конкурсе артистов балета в Москве Плисецкая была членом жюри. Она сидела рядом с югославским композитором Костичем, а за ним сидел Арам Хачатурян, который все время надоедал Майе бесконечными вопросами. Перегибаясь через Костича, он спрашивал: "Майя, а что было бы, если бы эти артисты танцевали не в туниках, а в пачках?" Или: "Майя, а что было бы, если бы эти солисты танцевали не "Гаянэ", а "Спартака"?" Майя что-то отвечала, отмахиваясь, потом ей это в конце концов надоело, и на очередной вопрос Хачатуряна, перегнувшись через Костича, она в сердцах сказала: "Что было бы, что было бы... А что было бы, если бы у бабушки был...? Был бы дедушка!".

Костич от смеха сполз под стол, Хачатурян окаменел, а Фурцева, не расслышав, ибо сидела дальше, постучала карандашом, призывая к порядку".

1997 г.

ПРО "ЭКСТРУ"

Наиболее памятная встреча состоялась после того, как папанинцы вернулись с СП-19. Пробивная способность Папанина, кстати, очень помогла в организации станции. Встречали очень тепло, во "Внуково". Федорова уже не было в живых, приехали Ширшов, Кренкель и Папанин. На импровизированном банкете Иван Дмитриевич такую шуточку отмочил. На столе стояла водка "Экстра". Он долго в неё вглядывался и наконец громогласно расшифровал аббревиатуру: "Эх, Как Стало Тяжело Русскому Алкоголику!"

На словцо Иван Дмитриевич был крепок. Иногда эта его особенность проявлялась немного не ко времени... Особенно знамениты его встречи с пионерами, породившие массу хохм и легенд.

– Я сам присутствовал на одной такой встрече с пионерами, рассказывал Артур Чилингаров, - Иван Дмитриевич объяснял, что это есть такое - остров Рудольфа. "Там снежный купол, - говорит, - как зад у хорошей женщины!"

Валентина Кузнецова, руководитель женской полярной команды "Метелица" тоже как-то вспоминала:

– Мы собирались на Землю Франца-Иосифа. Я его пригласила с нами поехать. Он ворчал: "Ну что мне с вами в таком возрасте делать?!"

Полутонов не выносил. Все его окружение делилось на две категории. Либо - "Благороднейшая личность! Люблю его!", либо - "Говно!" Середины не было.

1997 г.

В СТАЛИНСКИХ ЗАСТЕНКАХ

Ивана Гронского, старого большевика и преданного борца революции, Сталин уважал и любил какое-то время. Даже поручил ему руководство над одним из важных участков культуры.

Когда арестовали Тухачевского, Гронский, убежденный в том, что случилась ошибка, позвонил Сталину и сказал:

– Я могу поручиться, что Тухачевский не враг.

– Не лезь не в свое дело.
– осердился, но вежливо посоветовал Сталин.

К слову будет сказано - наши советские вожди частенько употребляли матерную лексику. Почти все. Может быть, за исключением Сталина. Историки оправдывают это тем фактом, что Сталин был грузином. Ведь в России мат - не всегда грубая грязная ругань. Очень часто прибегали к мату как к веселой и озорной шутке. В Грузии же мат и по сей день напрямую воспринимается, как оскорбление. Так что, Сталину грубо обрывать товарища-партийца менталитет не позволял.

Когда же арестовали Блюхера, неугомонный Гронский опять позвонил Сталину, но тот не стал вообще с ним разговаривать и повесил трубку. Прошло время и арестовали самого Гронского.

В тюрьме он держался стойко и никакой силой от него нельзя было добиться признания в заговоре. Тогда следствие применило способ, безотказно действовавший на интеллигентных людей. Гронскому дали нового следователя в юбке. Она была хороша собой, образованна, допрос всегда вела мягко и сочувственно. Гронский был тронут. Но однажды она без всяких переходов стала крыть подследственного отборным матом: