Чтение онлайн

— Дура ты, Мирка, — не разделяет беспокойства подруга. — Боишься ты, а не это вот всё! Ради тебя мужик из штанов лезет. Маму, папу твоего обхаживает. Семейное предприятие пытается мутить. Женька принимает, как родного.

Мотаю головой, мну пальцы и не могу объяснить. Просто чувствую. Что-то пугающее.

Татка тянет ко мне бокал от которого вновь отказываюсь.

— Я не умею пить. Знаешь же. Вообще сегодня не буду.

— Ну и правильно, — лезет с объятиями Скворцова. — Ты не обижайся, Мир. Я же не со зла. Он же вроде реально тебя любит. Может так всем будет лучше? Не ждать же тебе пока сын станет совершеннолетним?

— Лучше, — киваю с привычной покорностью. Судьба — такая штука, против которой не попрёшь. Возможно, в этом тоже она. — Давай платье надевать иначе я начну есть сладкое и вся перемажусь.

— Давай, — смеётся подруга и поднимает выше бокал. — За тебя, чтобы этот день стал самым запоминающимся в жизни!

«Лучше бы счастливым» — отзываюсь ей в мыслях, но нет. Он не перекроет, при всём размахе и великолепии торжества, самые счастливые дни в моей жизни. Они уже были. В них не было и доли роскоши, от них не осталось и единой фотографии. Но в них было счастье. Настоящее. В них был тот, кого я безумно любила и рождение нашего сына.

Тру переносицу. Не даю себе плакать. Это не столь импонирует образу покорной невесты.

Расчехляем платье.

— Краси-ии-вое, — с восхищением тянет Татка. Киваю и прошу её помощи.

Будь моя воля — оно было бы в разы проще. И жених… В общем, тоже.

Час спустя я стою у стеклянной задрапированной стены. Рядом открыт выход во двор.

Мне видно начало вымощенной дорожки, что усыпана лепестками роз. Чуть дальше начинаются сидячие ряды для гостей, подиум и стойка выездной регистрации брака.

Тридцать метров. Не больше. Там меня ожидает тот, кто спустя минуты сменит статус на мужа.

— Готова? — скупо уточняет отец. Татка уже там. Мама с сыном в числе гостей, где-то сбоку.

Киваю и позволяю себя вести. Слава Богу, это не венчание. Клятвы здесь не настолько серьезные.

Начинаю шаг. Держу лицо. А руки дрожат.

Прячу за букетом, стараюсь смотреть вперёд, не выдавая волнения.

— Всё будет хорошо, дочь, — тихо благословляет папа. Я вновь киваю и продолжаю движение к пьедесталу.

Лицо закрыто ажурной фатой, но даже взгляд и тот виден. Рассеянный, не такой точный. Михаил следит за ним с довольной полуулыбкой.

Несколько метров. Отец аккуратно передает мою руку будущему мужу. Кратко озвучивает напутствие. Именно тут я выдыхаю и устремляю взгляд на женщину за колонной. Мне наконец-то позволяют больше ни на кого из мужчин не смотреть.

Остаётся лишь ждать долгой приветственной речи. Вопроса. Паузы для моего тихого «да»… Остаётся… Заканчивать ждать. Того, кого могла бы ждать вечно.

— Да, — озвучиваю вскоре, вслед за коротким мужским утверждением. Получаю на безымянный золотое кольцо. Не поднимая головы надеваю Мише аналогичное. Занимаем исходную стойку и выслушиваем ещё с десяток напутствий.

Наконец регистратор объявляет нас мужем и женой, и разрешает бывшему жениху поцеловать невесту. Михаил начинает поворот ко мне, чтобы поднять фату.

Этот момент растягивается в целую вечность. Его глаза довольно смеются, губы тянут широкую открытую улыбку. А потом он отшатывается назад. И падает.

Спустя секунду после того, как изменяется его взгляд. Становится пронзительным, болезненным, одновременно испуганным и пугающим.

Я наблюдаю за всем, крепко сжимая до боли челюсти. Стою, не в силах закричать, а по моему платью уже растекаются яркие капли чистейшего алого.

Шум. Ор. Гам. Меня кто-то оттаскивает в сторону.

Слова. Вопросы. Вода. Таблетки.

Полное отрешение от происходящего и лишь просьба кому-то:

— Присмотрите за моим сыном.

Люди — тёмные фигуры со стёртыми лицами. Время? Пространство? Местонахождение? Одна обстановка тупо сменяет собой другую композицию.

Вопросы. Допросы. Полиция.

И кабинет. В котором я хоть как-то смогла на себе сконцентрироваться.

Это не кошмар. Хуже. Жизнь. Моя. И впереди больше не маячит какое-то светлое и счастливое будущее.

Миша… Это просто невозможно принять. Понять. Освоить. И приписать ко всему этому Женьку, в который раз умирая под гнётом вопросов наипротивнейшего мужчины в форме:

— Мира, посмотрите, пожалуйста на фотографию этого молодого человека. Вы можете идентифицировать его личность…?(действия описаны в двух частях пролога истории)

— «Святослав Женич», — ещё долгое время чётко, по буквам проговаривает для меня в мыслях тяжёлый бас.

— «…он же профессиональный киллер — Свят Мирный…»

Что я ощущала, после того, как меня отпустили?!

Пустоту.

Этот день отнял у меня всё, кроме сына.

Я жила настоящим, какими-то планами родителей, в которые была вписана. Я берегла, любила, дорожила своим прошлым, да только, и оно было лишь иллюзией и обманом, который оказался лихо вокруг меня закручен.

Что осталось у меня к окончанию этих знаменательных суток?

Чувство вины. Боль потери.

Так много. И так мало. Как оказалось. Всё вновь перестало иметь ценность и смысл по его возвращении…

Списать бы всё на жуткий стресс, психологический срыв, галлюцинации из-за переизбытка в крови седативных… Да только на утро у меня осталась приличная стопка потрёпанных писем, его тихая просьба о переезде и смене фамилии, любимый запах, пропитавший подушку.

Много ли? Мало ли?

Двадцать семь писем, разрывающих душу, в противовес тому, что моя свадьба завершилась приготовлением к похоронам.