Чтение онлайн

…Виктор Викторович и Гиндукушкин стояли на крыльце-перроне и ждали личное протарзановское авто. Из студии вышел Костя Шишигин, как обычно погруженный в чтение очередного сценарного шедевра. Наткнувшись на Протарзанова, он вынырнул из рукописи.

— Простите, Виктор Викторович… хотел поговорить о ваших бывших учениках — Можаеве и Благуше.

— Надо дело делать, а не разговаривать, — веско сказал Виктор Викторович и поглядел на подхихикнувшего Гиндукушкина. — Я уже отправил моих юных друзей в первую самостоятельную творческую командировку… Я убедил директора дать им сценарий.

— Ну? — ахнул Шишигин. — Вот это да! И что они будут снимать?

— «Дружную семью» Бомаршова, — пояснил Гиндукушкин.

— «Дружную семью»? Постойте, постойте… Да ведь это негодный сценарий! Его приняли в то время, когда я был в отпуску. Бомаршов — ваш старый приятель, Виктор Викторович, и вы его халтуру все время протаскиваете!

— Не надо громких слов! — поморщился Протарзанов. — Бомаршов — большой писатель, его знают все. Я сам еду снимать бомаршовский сценарий… только другой…

— Подсунуть молодым такое утильсырье! — Шишигин огляделся, словно ища помощи. — Где Благуша и Можаев? Вы их не видели? Они еще на студии?

— Сейчас четверть шестого, — торжествующе сказал Гиндукушкин, — а поезд в Красногорск отошел ровно в пять.

— Ясно, — вздохнул Шишигин. — Я только не понимаю, зачем вам это нужно, Виктор Викторович? Ведь вы тоже поедете в Красногорск? Вы бы могли снять там оба сюжета Бомаршова.

— Вы всегда ищете черные пятна в светлых поступках, — сказал Протарзанов, спускаясь по ступенькам к машине. — Наобещали своим друзьям бог знает что, а я без всяких деклараций пошел, уговорил, вручил… Кланяйтесь знакомым!

Шишигин прислонился к колонне.

— Чтобы не снимать этого сценария, он спихнул его ребятам. А потом его поклонники будут кричать: «Вот, глядите, на материале одной и той же области мэтр снял шедевр, а ребята…» Надо что-то придумать. Если отозвать их, то они мне этого не простят… Только-только получили работу и вдруг… Что же делать, что делать?..

На улицах Красногорска бушевала тополиная метель. По мостовой и тротуарам подгоняемый ветром ползал тополиный пух. Ватные вихри кружились во всех закоулках и подворотнях. Собаки самозабвенно гонялись за хлопьями и чихали, попав в пушистые облака.

Дворников, если даже они и не имели метел и фартуков, можно было отличить от прочих сограждан по отчаянию на лицах:

«Сколько ни работай, чисто не будет!..»

Юрий Можаев и Мартын Благуша шагали по Неполной Средней улице, вдоль изгороди городского парка.

«Стой! — кричали фанерные щиты. — Запасся ли ты маской к XIII общегородскому карнавалу?»

— Надо было бы осчастливить местный карнавал своим присутствием, — сказал Благуша. — Может, купим маски. Юра?

— Возможно, нам уже сегодня придется покупать не маски, а обратные билеты, — задумчиво произнес Юрий. — Ты об этом не подумал? Вдруг Калинкина категорически откажется сниматься?

— Младенческая наивность, — отмахнулся Мартын. — Я не верю тому, что она зазналась, прогоняет корреспондентов… В облисполкоме что-то напутали…

— Но ты же слышал, — сказал Юрий, — что все приезжие корреспонденты почему-то снимают именно семью Калинкиных. А ведь здесь много и других матерей-героинь. Вот она и капризничает, голова у нее кружится от славы.

Операторы свернули в парадное дома номер шесть. Квартира Калинкиных находилась на первом этаже, и Можаев трепетной рукой утопил кнопку звонка.

Дверь открыла светловолосая миловидная девушка в красном платье.

— Знаю, знаю! — закричала она. — Вы операторы кинохроники! Нам сейчас звонили из облисполкома. Проходите, пожалуйста!

— А вы, — галантно проворковал Благуша, — Надежда Калинкина? Я видел вашу фотографию в спортотделе исполкома. Я узнал бы вас среди тысячи…

— Я не Надя, — сказала девушка, рассмеявшись. — Я Вера Калинкина…

— Отсутствие зрительной памяти — страшный бич оператора, — начал было Юрий и уже бросил на Мартына сочувственный взгляд, как в коридор вошла девушка в голубом платье. Голубая и красная девушки походили друг на друга, как две марки одной и той же серии.

Мартын оторопело улыбнулся, даже помотал головой, дабы более объективно воспринять реальную действительность.

— Вот и Надя, — сообщила Вера. — Нас часто путают.

— У нас в сценарии, — снимая шляпу, сказал Юрий Можаев, — ничего не говорится о двойняшках… Так что обвинение в отсутствии зрительной памяти я с вас, товарищ Благуша, снимаю…

В большой комнате было сумрачно. Полуденное солнце тщетно старалось пробиться сквозь трикотажные портьеры, по которым порхали стаи мхатовских чаек. За все свое последующее пребывание в Красногорске операторам ни разу не удалось увидеть какой-нибудь другой рисунок на занавесках областного производства. Очевидно, местная ткацкая фабрика откликнулась раз и навсегда на все юбилеи столичного театра.

Надя подошла к окну и разогнала чаек по углам. Солнце засверкало на хрустальной вазе, в которой цвел букет гладиолусов. От очков Мартына по стене забегали два зайчика. Выяснилось, что у Веры и Надежды глаза синие и немного лукавые, что на столе лежал не фамильный альбом, как это вначале показалось, а «Книга о вкусной и здоровой пище», и что на ковре, который занимал всю стену, изображен поединок льва с человеком. От времени ворс на морде хищника повылез, образовалась лысина. Она придавала грозному хищнику благодушный, одомашненный вид.

— Это очень приятно, когда тебя снимают для экрана, — сказала Вера. — Не правда ли, я фотогенична?

— Ну, положим, снимать будут не нас, а маму, — поправила Надежда.

— И вас тоже, — уточнил Юрий. — Ведь недаром фильм называется «Дружная семья».

— Мне Альберт рассказывал что-то о сценарии, но я забыла, — небрежно сказала Вера и тотчас же пояснила: — Альберт — это сын драматурга Бомаршова, мой жених. Кстати, вы можете снять нашу свадьбу. Свадьба с операторами! Все знакомые умрут от зависти! Мама, ты слышишь? Мою с Альбертом свадьбу будут снимать для экрана!