Чтение онлайн

— Ладно, — ответил он, сдавливая всхлип.

Я положила трубку и начала расхаживать по комнате. Дела плохи. Очень плохи. Самое страшное, что Робби вскоре станет главным подозреваемым. А вдруг это он совершил преступление? Нет, Робби на такое не способен.

Стянув джинсовую юбку и забросив ее в угол, я поплелась на кухню. Желудок требовал еды, но в рот полезут разве только гренки. Когда я засовывала в тостер кусочек хлеба, зазвонил сотовый в другой комнате. Я добежала до сумочки и откопала в ней телефон. На линии был Нэш.

— Прослушал твое сообщение, — сказал он. — Ты еще там?

— Где?

— В «Баззе».

— Нет, я сейчас дома. А вы? Вы давно узнали о происшествии ?

— Да, я был на вечеринке в редакции «Трека». Едва удалось оттуда выбраться. Они опрашивали всех по очереди, и я оказался в самом конце цепочки, но убедил полицию, что являюсь лицом не посторонним. Что там стряслось?

— Кто-то напал на Мону и уборщицу. Понятия не имею зачем.

— В каком состоянии Мона? Считаешь, она оправится?

— Она была без сознания, когда я нашла ее. Сейчас вроде в коме, в Бельвью. Больше мне ничего не известно.

— Говоришь, ее ударили по голове? А чем именно?

— Не знаю, — честно ответила я, не забывая и о том, что нельзя разглашать подробности. — Полиция не позволяет любителям вмешиваться в расследование.

— А как там уборщица?

— Вроде в порядке.

— Она ничего не видела?

— Кажется, нет. Хотя она плохо соображала из-за удара по голове. Может, когда разум прояснится, что-нибудь вспомнит.

— Что ты сказала? — спросил он. — Я еду в такси по парку, здесь плохая связь.

Я повторила.

— Иисусе… — пробормотал Нэш. — Опять прерывается связь, я вешаю трубку. У тебя есть мой домашний, позвони вечером, если что узнаешь, ладно? Ты мне нужна завтра в редакции. Зайди ко мне в кабинет сразу, как придешь на работу.

— Конечно, — ответила я, недоумевая, что он задумал, но понимая, сейчас не лучшее время спрашивать.

— А ты сегодня должна была, кажется, находиться в суде? — вдруг вспомнил он.

— Да, — сказала я как можно увереннее. — Но мне… мне понадобилось забрать кое-что с рабочего места.

В ответ последовало молчание: видимо, связь прервалась окончательно.

Приготовив гренки, я включила телевизор, по каналу «Си-эн-эн» шло ток-шоу, и ничто не предвещало новостей о Моне. Вряд ли удастся получить официальную информацию до местного выпуска новостей в одиннадцать часов. Несколько минут я ходила взад-вперед по квартире с бокалом вина в руке, практически к нему не прикладываясь. Я не испытывала добрых чувств к Моне, но произошедшее здорово выбило меня из колеи.

Впервые за долгое время захотелось оказаться в обществе Джека Херлити — парня, с которым я встречалась до января. Джек — психолог, мы познакомились, когда я писала статью о беспокойной девочке, убедившей всех, что в доме полтергейст. Как я ни сопротивлялась возникшему влечению, прошлой осенью у нас завязались стабильные моногамные отношения. Работая профессором в Джорджтаунском университете, Джек жил в Вашингтоне, на выходные прилетал в Нью-Йорк, а осенью перевелся в Нью-Йоркский университет. Мы бродили вместе по Гринич-Виллидж, ходили в кино, слушали музыку в небольших клубах, катались на лыжах и много занимались превосходным сексом.

Затем в январе он поразил меня предложением переехать к нему с намеком в ближайшем будущем жениться. Мне безумно нравился Джек, но как только эти слова слетели с его уст, я поняла, что не готова к новым обязательствам. С развала предыдущего брака минуло всего два года, и мне требовалось время на осмысление, отчего все полетело к чертям и как не потерпеть фиаско снова. Джек порвал со мной, заявив, что ему нужно или все, или ничего. Я сильно переживала, но не сомневалась в правильности решения. Шли дни, и боль стихала — даже быстрее, чем я ожидала.

Но сегодня мне безумно хотелось излить Джеку душу. Он обладал поразительным талантом задавать такие вопросы, ответы на которые дают невероятное облегчение, словно камень падает с плеч. Джека больше нет в моей жизни, я должна быть сильной и справляться со всем сама.

Я пошла к холодильнику, на сей раз в поиске чего-нибудь сладкого. Там нашелся замороженный ванильный йогурт, дата и производитель неизвестны. Под крышкой оказалось нечто столь же старое, как полярный лед Южного полушария. Пришлось соскрести сверху кристаллики и вонзить ложку. На вкус йогурт оказался даже хуже, чем на вид.

Выкинув его в мусорное ведро, я услышала звонок телефона.

Скажи мне, что все это ложь, — раздался в трубке голос с нотками крайнего нетерпения.

— Кто это? — спросила я.

— Джесси, — на вздохе выпалила она. — Извини. Я в полной прострации, проходила мимо и решила набрать твой номер, Все произошедшее — это просто… не знаю даже, как назвать.

— Понимаю. Я тут тоже с ума схожу.

— Ты правда была там?

— Да, была, зашла забрать бумаги. Откуда ты узнала?

— Я уже переговорила со всеми сотрудниками «Базза». Кто-то с вечеринки в «Треке» пронюхал, что это ты обнаружила Мону.

— А ты сейчас где? — Из трубки доносился шум машин.

— Я тут за углом, на Восьмой улице, возле университета. Послушай, не хочешь встретиться? Выпили бы по чашечке кофе или чего покрепче?

— Заходи ко мне, — пригласила я. — Посидим у меня на балконе.

— Так ты не против? Я не помешаю?

Я сказала, что буду только рада ее приходу, и дала точный адрес.