Чтение онлайн

Ну и ладно. Значит, Нестор прикидывается, что действует по заданию правительства. Либо он устроит облаву, либо нет. Если он заявится, значит, его вполне можно пристрелить. Отлично! Кажется, задача совсем нетрудная. Заняться надо другим: ведь Норм Дилуорт собирается уехать и увезти Хейди с собой.

Нестор все еще стоял у церкви. План был готов. Вначале он собирался расставить двенадцать машин по фасаду борделя, но потом передумал.

Торговцы контрабандным виски – преступники; они наверняка вооружены. Сейчас поздно действовать украдкой. Они откроют огонь, пробьют радиаторы, и машины превратятся в бесполезные груды металла.

Надо повернуть с шоссе и подъехать цепочкой, бампер к бамперу. Перевалить через канаву и ехать на парковку – футов сто пятьдесят по грунтовке до борделя – там открытая площадка. Вряд ли сегодня утром на ней много машин. Он возьмет рупор, даст преступникам время выйти. Если они не выйдут, пошлет вперед своих Мстителей – они нападут с фасада. Пойдут в балахонах, с факелами.

Нестору приходилось видеть, как его подручные стреляют. Он выбрал тех, кто стрелял по шахтерам и убил троих: братьев Уайклиф, агрессивных молодых придурков, и парня по имени Эд Хагенлокер-младший. Все называли его просто Сынок; он родился от бродяжки, с которой тогда путался его папаша. Сынок любил хвастать: теперь его папаша женился на одной вдовушке, Сильвии, матери подружки Красавчика Флойда, Лули Браун.

– Славная девчонка, – добавлял Сынок. – Понимаю, почему Красавчик запал на нее.

Нестор выдал троим стрелкам винтовки "спрингфилд" из собственных запасов и велел держаться поближе к нему. Он знал, что братья Уайклиф и Сынок бьют без промаха. Они должны были стоять на дороге, за машинами. Тридцать Мстителей послал вперед, к борделю, тремя цепочками. Они должны были подойти к парадному входу с зажженными факелами.

Скорее всего, их подстрелят, некоторых даже убьют. Что ж, в любой операции заранее прикидывают боевые потери. На Сомме в 1916 году Британский экспедиционный корпус потерял за один день пятьдесят восемь тысяч человек. Черт побери, с июля по ноябрь за время Ипрской наступательной операции англичане потеряли триста десять тысяч убитыми и ранеными, они пытали взять Пассендейл, совсем незначительный городишко! Так и бывает на войне – там убивают людей.

Тони Антонелли был совершенно уверен, что будет стрельба, кровь и страдания. Он заранее назвал будущий репортаж "Кровавая бойня на Лысой горе". Начать можно так: "Все началось с самозванца по имени Нестор Лотт, хладнокровного убийцы, который постоянно носит при себе два револьвера 45-го калибра. Нестор Лотт ни во что не ценит человеческую жизнь. Бывший сотрудник министерства юстиции, несмотря на увольнение, решил продолжать свою миссию. Он не просто закрывает подпольные кабаки; он уничтожает..."

Нет, вначале придется рассказать о том, как Нестора наняли владельцы шахты, чтобы справиться с забастовщиками. Как он призвал себе в помощь ку-клукс-клан. Как они убили трех шахтеров-итальянцев и ранили семерых...

Или оставить в стороне историю с забастовкой, начать с облавы и сделать Нестора Лотта ключевой фигурой, ответственной за последовавшую перестрелку.

Можно так и назвать репортаж: "Перестрелка на Лысой горе".

Было бы отлично, если бы заведение Джека Белмонта называлось "Клуб на Лысой горе" или как-то еще в том же роде. На титульной странице – фото борделя с крупной вывеской. Когда рассеялся дым, насчитали столько-то убитых. Тони бывал там пару раз, познакомился с Джеком Белмонтом и девушками – одна, Элоди, особенно привлекла его внимание, но, черт побери, он не запомнил, есть там вывеска или нет!

Тони успел на место событий раньше Нестора с его Мстителями. Ему говорили: что-то затевается на окраине города, у старой церкви пятидесятников. Он поехал туда и взял интервью у одного клановца по имени Эд Хагенлокер-младший. Тот охотно объяснил, куда они направляются; он не возражал против того, чтобы Тони записал его имя в блокноте. Тони уже приходилось беседовать с Эдом-младшим в Кребсе – там все называли его Сынок. Сынок рассказал, откуда он родом, упомянул, что его отец женат на матери Лули Браун. Доложил, что они намерены взорвать бордель или поджечь его факелами и спалить притон разврата до основания.

Сразу после интервью Тони поехал на Лысую гору. Гора оказалась вовсе не лысой. Ночной клуб стоял прямо у подножия лесистого холма.

– Черт! – выругался Тони. Никакой вывески с названием "Лысая гора" не наблюдалось. И машин тоже не было. Он понял, что его "форд"-купе окажется в самой гуще событий и его, скорее всего, изрешетят пулями. Тони объехал здание кругом и увидел шесть машин, припаркованных в ряд друг за другом. Наверное, здесь оставляли машины Белмонт и его служащие, которые не хотели, чтобы машины попали под пули. Тони оставил свою машину там же – и снова направился к парадному входу. Пока он не видел ни души; притон не подавал признаков жизни.

Когда Тони вошел в бар, пустой и серый в тусклом утреннем свете, сзади за стойку вышел один из вышибал. Наклонился, положил на стойку с обеих сторон два револьвера. Потом достал бутылку виски, стакан и налил себе щедрую двойную порцию. Вышибалу звали Уолтер. Не Уолли, а Уолтер.

– Мы закрыты, – сообщил он Тони, застывшему посреди зала.

Тони так и подмывало сказать: "Так-то оно лучше", но он промолчал. Если они еще не знают, что к ним направляется Нестор, а он им скажет, он вмешается в естественный ход событий, впутается в историю, и тогда придется объяснять, почему он решил выручить людей, которые нелегально торгуют спиртным. Вряд ли редактору "Настоящего детектива" понравится его позиция.

Тони однажды спрашивал Уолтера, как тот стал вышибалой. Уолтер рассказал, что работал на нефтепромыслах и любил драться на кулаках. В тридцать с небольшим был крупным пареньком – двести фунтов или даже больше, а мышцы как в анатомическом атласе. Шея у него была вроде древесного ствола; он никогда не улыбался. Зачем? Уолтер не видел в жизни ничего смешного.

Сверху, надевая на ходу пиджак, спускался клиент – человек лет пятидесяти. Галстук свободно болтался у него на шее. Саму лестницу Белмонт, должно быть, купил на распродаже имущества какого-нибудь бедняги, шагнувшего из окна своего офиса после краха в двадцать девятом году. Тони пометил: надо узнать, где они купили лестницу. А может, ничего не надо спрашивать? Ведь, скорее всего, так оно и было. Подобные вещи случаются постоянно. Клиент подошел к стойке, взял приготовленный стакан виски. Судя по виду, он мог быть адвокатом или нефтяным магнатом. Интересно, с кем он был наверху? Может, с Элоди? Пару раз, когда Тони здесь бывал, он видел, как Элоди сидит на плюшевом диване в задней комнате за полузадернутыми шторами; стулья и кушетки там обиты красным дамастом, чтобы повыгоднее представить шлюх. Возможно, этот тип – постоянный клиент Элоди; он проводит с ней ночь, а жена думает, что муж уехал в Талсу. Тони подумал об Элоди. Не случится ли с ней чего, когда сюда нагрянет Нестор? И вдруг – легка на помине – она сама спустилась вниз.

На ней было красное кимоно, темные волосы уложены наверх и заколоты шпильками. Мужчина у стойки поднял стакан, она подошла к нему и поцеловала в щеку. А... теперь она идет к нему, и лицо у нее озабоченное. Больше всего на свете Тони вдруг захотелось, чтобы Элоди не была проституткой.

Она протянула ему обе руки, и он, пожав их, спросил:

– А где все?

– Заняты, – ответила Элоди. – Зря ты сюда пришел.

Он хотел ответить: "Ты тоже". Хотел попросить ее уйти с ним прямо сейчас, сбежать – и перестать быть шлюхой. Но сказал другое: