Чтение онлайн

Как раз был очередной пост, Рождественский, когда Вера весело сказала отцу: «Скоро будешь исповедоваться на дому!» Генерал довольно сдержанно воспринимал старшего сына, но дочь свою любил самозабвенно. Даже посторонние люди замечали эту звериную, дикую нежность.

В семье Борейко никто не сомневался, что генерал обрадуется, заполучив в зятья будущего священника, но все вышло наоборот, как в водевиле. Отец, багровый, словно его обожаемый борщ, кричал непривычно тонким голосом — он включался в минуты самого большого волнения, — что никогда не согласится на этот брак, потому что Артему нужна совсем другая жена: «Какая из тебя матушка! Он слепой, что ли?»

Вера обиделась. Оказывается, папа не за нее переживает, а за Тему — чтобы ему досталась правильная попадья. Все же Вера смутно чувствовала, что отец по-своему очень сильно прав и сна, собираясь в жены к Артему, всего лишь занимает чужое место. Так и сяк примеряясь к роли, Вера вертелась перед зеркалом: важно хмурилась и часами повязывала платок — сдвигала его низко, к бровям, и становилась похожа на монахиню, повязывала шелковистые концы, будто военная медсестра, опутывала шею, превращаясь в селянку… Всякий раз был лучше предыдущего, все одинаково шло к ней, жаль, что не в платках было дело! Генерал, увидев, как дочка кривляется перед зеркалом, махнул рукой: делай как знаешь!

В тот самый «платочный период» Вера надеялась, что будущий муж переболеет церковью, как ветрянкой, и успокоится. Мужчины, они ведь вообще как дети — сегодня одна игрушка, завтра другая… Перед сном невеста Вера размышляла теперь не только о грядущей свадьбе, она честно пыталась понять, чем пленила Артема такая скучная стариковская вещь — Православная церковь. И вообще, недоумевала Вера, как это возможно, на закате тысячелетия, когда детей в школе учат информатике, как можно было взять и уверовать в нечто абсолютно сказочное, вымышленное, чего никто и никогда не видел! Спору нет, сказка весьма складная, камень забросили прицельно, иначе круги не держались бы на воде так долго, но и убедительных свидетельств к сказке не прилагалось…

Если бы Вере хоть одним глазочком дали посмотреть на Бога, она бы, может, тоже упала на коленки и молилась, как Артем, круглосуточно. Но ведь никто, ни одна живая душа не могла предоставить серьезных доказательств, все больше домыслы, эмоции, галлюцинации, вызванные постом. Искать ответ в церковных книгах, которых у генерала имелось в изобилии, Вере было скучно — она несколько раз пыталась продраться через тяжеловатый слог богословов, но всякий раз сдавалась едва ли не на второй странице.

Вера всегда была умненькой, рано, еще до четырех лет, выучилась читать и обожала солировать на праздниках. В дошкольном детстве ее выпускали к гостям семьи Борейко (тогда еще в полном составе атеистической) сразу после закусок. Однажды подслушав Верочкины рассуждения о Боге, Ксения Ивановна пришла в умиленный восторг и всякий раз теперь подводила дочь к той же теме. Четко, как по заученному, Вера повторяла растроганным тетенькам и красным от водки мужчинам, что Бога нет, потому что если бы он был, космонавты обязательно встретили бы его. После этих слов кто-то из гостей непременно давился салатом, кашлял и смешно поднимал руки вверх, чтобы застрявший кусок смог пролететь по обратной траектории. Вера и теперь, в двадцать два своих года, думала точно как эта девочка…

Люди, что искали помощи в религии, опираясь на церковь как на костыль, казались Вере слабыми, жалкими: будто у них недостает собственных сил, чтобы отважно сражаться с жизнью, не рассчитывая на высокую помощь… Артем Афанасьев, которым болела вся женская половина курса, ничем не напоминал эту карикатуру, тем сложнее было Вере его понять.

Она очень старалась, чтобы в институте не прознали о постыдной зависимости Артема, и на все расспросы девчонок загадочно молчала, хотя на душе скребли даже не кошки, а какие-то громадные звери с копьями вместо когтей…

Грех жаловаться, утешала она себя, ведь Артем ее действительно любит. Он часто смотрит такими глазами, что Вера часами заснуть не может, словно этот взгляд застыл на ней, прихватил кожу двумя сладкими ожогами… Артем — взрослый, разумный человек, и однажды он обязательно поймет свою неправоту, надо всего лишь запастись терпением, надо переждать.

Так думала Вера по дороге в Сретенку, куда Артем вел ее для знакомства с отцом Георгием. Вера заранее не любила этого батюшку хотя бы оттого, что и генерал, и Артем одинаково бурно его воспевали. Артему очень хотелось, чтобы отец Георгий стал духовником Веры, «чтобы у нас не было никаких тайн и думали мы с тобой одинаково», но будущая матушка воспротивилась. Пусть Тема даст ей время и не гонит в храм палкой. Артем нахмурился, но согласился — он по природе своей не очень любил властвовать над людьми. Ему бы лучше миром.

По давнишней привычке считывать мысли с любимых лиц Артем ухватил недовольство, скользнувшее по челу священника: Вера не понравилась отцу Георгию или же он рассмотрел в ней нечто такое, чего не удалось увидеть Артему. А ведь внешне все прошло — не придраться: Вера и благословилась, и храм похвалила, и очень толково спрашивала о венчании — само собой разумелось, что венчать их будет отец Георгий. Если бы учитывалось мнение Веры, она предпочла бы владыку Сергия — посолиднее будет.

Отец Георгий как прежде ласково простился с Артемом, но в голосе его чувствовался легкий сквознячок, холодок отстраненности. И тогда Артем рассердился — на отца Георгия.

— Почему вам не понравилась Вера? — спросил он при первом же случае.

Авва ожидал такой вопрос и миндальничать не стал:

— Я представлял рядом с тобой совсем другую девушку. Вера, конечно, красивая и умная, и семья у нее неплохая, но она никогда не поймет, зачем тебе церковь. Хуже того, она не сможет с этим согласиться… — Отец Георгий примирительно глянул в глаза Артему? — Не дуйся! От тебя здесь многое зависит. Молитесь вместе, следи, чтобы она причащалась почаще. Все будет хорошо, Артем, все будет хорошо!..

Артему будто горячий и вязкий сургуч шлепнули на губы печатью. Надо было сказать отцу Георгию правду: Вера не верует, такой вот грустный каламбур. Надо было, но он не решился, понимал, что у священника должна быть верующая жена — иначе это не священник, а посмешище!

…Может, отец Георгий прав и со временем все наладится?

До свадьбы у них был еще один разговор на церковную тему.

— Объясни, что тебе дает церковь? — потребовала Вера, когда они гуляли в хорошем, нетягостном молчании.