Чтение онлайн

— Поскольку Его Императорское Высочество забыл назвать вам моё имя, то я представлюсь сама, — в очередной раз улыбнулась девушка, и у меня по спине пробежал холодок от этой её улыбки. — Анна Алексеевна Катанаева, фрейлина Её Императорского Величества Марии Фёдоровны.

Склонил голову в моём любимом кавалергардском поклоне (потому что усилий он требует мизер), прищёлкнул каблуками, вызвав тем самым заливистый смех девушки. На неё даже начали оглядываться все присутствующие. Гул разговоров в зале на какое-то мгновение смолк, и тут же загудел с прежней силой. Успел увидеть благожелательные улыбки на лицах Александра Александровича и Марии Фёдоровны, обращённые в нашу сторону.

— И вы туда же, — воскликнула девушка и мило погрозила мне пальчиком. — Уже успели узнать, что наш государь особое внимание уделяет своим кавалергардам и всячески благоволит им, и тут же решили воспользоваться этим знанием себе на пользу? Будьте проще, перестаньте занудствовать, сегодня приём неофициальный. Не берите пример со всех этих напыщенных служак, прошу вас.

Оглянулся на Паньшина, взглядом показал своё недоумение. И Александр Карлович тут же пришёл мне на помощь:

— Анна Алексеевна, не заставляйте беспричинно краснеть Николая Дмитриевича, он этого точно не заслужил. Откуда ему знать, что Его Императорское Величество особо привечает кавалергардов, если он не только Гатчину, но и столицу посетил первый раз в жизни!

— Неужели это правда!? — воскликнула Катанаева и в предвкушении улыбнулась. — Завидую вам. Мы уже ко всему привыкли, налюбовались вдосталь красотами, а у вас всё впереди, новые открытия, первые впечатления. Нет, я просто не могу упустить шанс стать вашим проводником по достопримечательностям столицы. Николай Дмитриевич, вы же не откажетесь от подобной спутницы?

«Господи, помоги!» — взмолился про себя и Он меня услышал.

— Анна Алексеевна, господа, прошу прощения, но нашу прелестную собеседницу Мария Фёдоровна желает немедленно видеть, — в роли спасителя оказался великий князь.

И, подхватив под локоток, тут же увёл девушку прочь. Мы с Александром Карловичем только и успели, что коротко поклониться им вслед. Правда, напоследок девушка строго посмотрела на меня и всё-таки оставила за собой последнее слово:

— Николай Дмитриевич, вы так и не ответили на моё предложение. Я всё ещё жду вашего согласия!

Александр Михайлович повернул голову, наклонился к девичьему ушку и проговорил что-то, слышное только им обоим. Выслушал ответ, весело рассмеялся и оглянулся на нас с Паньшиным. Да на меня он оглянулся, Паньшин тут не при чём.

А мы с Паньшиным посмотрели друг на друга и дружно вздохнули. И улыбнулись. Не успели на радостях перемолвиться между собой, как всех гостей пригласили в обеденную залу, где у каждого из приглашённых было своё персональное место. Обед как обед, ничего особенного. А я-то рассчитывал на изыски. М-да…

На первое что-то похожее на густые щи, только непонятно какие. На мой вкус не кислые, но и не пресные. Непонятное, в общем. Глянул по сторонам, а все сидящие эти щи квасом запивают. Скосил глаза за плечо, официант тут же подшагнул, наклонился, глянул вопросительно. На запотевший кувшин ему указал и проконтролировал, как он мне в бокал напиток наливает.

Зачерпнул и проглотил очередную ложку густого супа, сделал глоток кваса. Понятно теперь всё. Квас кислый и нисколько не сладкий, с таким пресным капустным супом самое то. Сразу какой-то вкус появился.

Потом ещё бульон из ершей в небольших плошках подали. С ним всё просто, выхлебал, горячими пирожками с рыбой заел, и хорошо. Все порции небольшие, тарелки неглубокие, чувство голода притупилось, но далеко не убежало, рядом осталось. Проводил глазами уносящего блюдо с пирожками официанта и пригорюнился. Всё, что ли?

Нет, не всё, на радость мне и окружающим меня соседям. Не один я пироги глазами провожал, и не один новой еде обрадовался. Нет, никто не ёрзал в нетерпеливом ожидании, не допускал радостных восклицаний, всё было чинно и благородно. Но предвкушающий блеск глаз едоков ясно показывал истинную суть обуревающих их чувств. Принесли куриные котлетки, потом ещё какую-то жареную мелкую птицу, названия которой я не знал, да и не хотел знать. Главное, что пахла она одуряюще вкусно и выглядела просто очаровательно. Грех, конечно, подобное о еде говорить и думать, но что есть, то есть. И есть, это не от слова «кушать»…

На рыбу из осетровых не обратил внимания… Нет, не так. Обратил, конечно же, но больше из-за того, что она из осетровых была. Попробовать хотелось, не скрою, но непривычный к стольким переменам блюд желудок потихоньку начинал отказываться от приёма пищи. Котлеткой с птицей насытился. А мне же интересно, что ещё впереди будет? Поэтому нужно оставить чуточку свободного местечка.

В душе разочаровался, когда мимо пронесли большое блюдо с какой-то кашей. В первый момент подумал, что плов без куркумы, но когда разглядел, то понял, что ошибся. Не плов это, а перловка. С мясом, конечно, и овощами. Собрался с силами, уже и распростился со свободным местечком в животе и приготовился есть, что подают. То есть, накладывают на тарелку. Но ошибся, не про нас была та каша. Блюдо императору на стол поставили. А в обеденный зал уже внесли следом за кашей жареных поросят!

«Это совсем другое дело!» — обрадовался такой приятной неожиданности. А уж какие замечательные запахи по залу поплыли, словами не передать. Желудок радостно квакнул, сразу в нём место в достатке появилось, похоже, принялся активнее переваривать ранее проглоченное. Пришлось привести его к порядку очередным глотком из бокала.

Пока разделывали на куски поросёнка на нашем столе, Александр Карлович меня вполголоса успел просветить:

— Очень рекомендую вам поросёнка вот с тем соусом употребить. Сделан по личному рецепту Его Императорского Величества.

И показал мне глазами на соусницу с содержимым ярко-красного цвета.

Употребим обязательно, если по личному рецепту…

А я где-то когда-то читал, что государь этот был аскетичен в еде и ел только простую пищу. Когда подали первое, то почти уверился в этом, но котлетки и птица заставили усомниться, а поросёнок меня приятно порадовал и в значительной мере поколебал эту уверенность. Закуски и десерты окончательно доказали всю ошибочность когда-то прочитанного. Впрочем, написать можно всё, что угодно, по себе знаю, а бумага, как правильно утверждают, так же всё стерпит…