Чтение онлайн

Обманчивая тишина? Боевики ждут атаки, приготовились расстреливать заложников? Но дети перестали плакать, и вдова не подает голоса.

Горденко махнул рукой – вперед! Двое бойцов чуть не синхронно взлетели на подоконник, вломились в комнату. Двое других пробежали по дорожке вдоль дома, влезли в здание с противоположной стороны. Поднялись спецназовцы, залегшие за дорогой, стремительно двинулись во двор.

В голове капитана снова блеснуло озарение. Он вспомнил про ружье, висящее на стене в начале пьесы. Если столь настойчиво муссируется тема подземного хода, то в финале она обязательно выстрелит!

Бойцы по одному вбегали в дом. Он поглощал их как крокодилья пасть. В комнатах раздавались возгласы «Чисто!». Террористы растворились в параллельных мирах и прихватили с собой заложников.

Капитан уже все понял. Куда, пропади он пропадом, выходит подземный ход?! К сараям, возле которых окопались его приятели-офицеры Воронец и Кабанов? Как ни крути, самое подходящее место. Кучка дряхлых построек. Сразу за ними – чахлый штакетник и выход в переулок, связывающийся Тихую с Первомайской.

Спецназовцы не успели! Провалилась отличная идея – организовать комитет по торжественной встрече и взять бандитов готовенькими.

Пока капитан с преступной медлительностью рожал идею – умнейший мозг, только использует его кретин! – бандюки вместе с заложниками уже проследовали по подземному ходу. В одной из сараюшек затрещали проржавевшие петли, которые много лет никто не смазывал.

Твари полезли на свет словно черви из земли. Первым вылупился приземистый плотный боевик. Он обливался потом. Щетина от возбуждения торчала дыбом, глаза блестели так, словно он уже перевоплотился в сатану. Бандит прижимал к себе стонущую женщину, голова которой безжизненно висела, прикрывался ею как щитом!

За ним возникли еще двое. Молодой кавказец держал под мышкой трепыхающегося мальца лет пяти. Рот ребенка был перевязан кухонным полотенцем.

Субъект лет тридцати с неприятной и возмутительно европейской внешностью тащил маленькую девочку. Он грубо сжимал ее, передавил горло. Малышка задыхалась, сучила ножонками.

Все трое были вооружены десантными автоматами.

Последовала немая сцена, все остолбенели.

Потом из горла Тархана вырвался сатанинский рев. Он прижал к себе заложницу и полоснул из автомата с одной руки. Пули веером отправились в полет.

Все, крепись, нервная система!

Кабанов и Воронец упали обратно в дровяник. Гора осиновых поленьев рухнула, чурки покатились по земле. Роман крепко получил по кумполу, схватился за голову. Ничего, нас бьют, а мы крепчаем! Кажется, никто не пострадал.

Боевики рычали, матерились. Теперь они конкретно заслонились заложниками и знали, что убивать их не будут.

– Парни, не стрелять! – крикнул Антон со своей дальней позиции в подтверждение этих догадок.

Бандиты пятились к ограде, поливали окрестности огнем. Молодой террорист с пылающей от страстей физиономией пяткой разбил штакетник, первым вывалился в переулок. За ним отступали остальные.

Спецназовцы вынуждены были молча это сносить и обливаться стыдом от невозможности что-то предпринять.

– Не стрелять! – орал Тархан. – Не стрелять, суки! Или мы убьем бабу и детей!

– Бахметьев, всем оставаться на местах! – бросил в рацию Антон, припадая к свежевскопанной грядке. – Террористов не трогать. Мы сами управимся.

Он оценивал ситуацию, стремительно меняющуюся. Где его хваленая интуиция и способность принимать нестандартные решения? Спецназ остается в доме, без приказа не пойдет.

Капитан лежал у ограды, за ней переулок. Метрах в тридцати дровяник и офицеры, окопавшиеся в нем. Еще дальше – сараи, граница участка, боевики, прорывающиеся на соседний надел.

Можно не сомневаться в том, что они тоже выйдут в переулок, только дальше. На улицу Тихую не сунутся. Слишком велик риск оказаться в гуще гражданских и полиции. Значит, бандюки пойдут на Первомайскую, с которой сняты полицейские кордоны?

Террористы с заложниками уже пропадали из вида, растворялись в сумрачном переулке. Они продолжали стрелять для острастки.

– Мужики, идите за ними, но не мозольте глаза, не злите их, – хрипло выкрикнул Антон.

Он скинул шлем, быстро избавился от камуфляжной куртки, стащил бронежилет, сковывающий движения. Потом Горденко пяткой выломал штакетник, расширил дыру руками и выбрался в заросшее чертополохом пространство между оградами.

Концентрация максимальная, все ненужные чувства побоку. Он пополз по переулку, вжимаясь в землю.

Дьявол! Антон только сейчас сообразил, что автомат пустой, а подсумок он скинул вместе с курткой. Молодец, капитан, так держать!

Тени сквозили где-то вдалеке по рассветному пространству. Хорошо, что Горденко остановился и посмотрел назад. Боевики прорывались через противоположную ограду.

Понятно! Гады хотят уйти по соседскому участку. Единственное решение – двигаться параллельно.

Капитан так и сделал – выломал доски из ограды напротив, пролез, обжигаясь о кривые гвозди. Ветки хлестали его, как банный веник. Он бежал по дорожке мимо душевой за клеенчатой занавеской, каких-то бочек, врытых в землю.

Хлопнула входная дверь в нарядном частном домике. Хозяин в страхе вбежал внутрь и заперся. Голосисто лаяла собака. Слава богу, что на соседнем участке.

Антону никто не препятствовал. Он промчался мимо дома, растоптал какую-то клумбу, помял колючий крыжовник, вокруг которого стояла невысокая оградка.

Снова переулок. По счастью, здесь Антону не пришлось ломать забор. В нем была калитка.

Капитан отомкнул щеколду, выбежал наружу, опомнился, прижался к забору, затаил дыхание. Нужные чувства обострялись, как температура при гриппе. Разум отсекал все лишние звуки, слух улавливал лишь хрипы и сдавленное мычание. Боевики бежали параллельным курсом где-то метрах в семидесяти и тоже выходили в этот переулок.