Чтение онлайн

Однако очень скоро пришлось познать и горе. В один из дней, когда они занимались на плацу, ее вызвали в кабинет к командиру части, где сообщили самое страшное, что Робин вообще могла услышать – ночью родительский дом сгорел дотла, а с ним сгорели и единственные, кого она любила. Неисправность проводки. Замыкание в подвале. Очевидцы говорили, что дом вспыхнул как спичка. Шансов не было. Когда приехала пожарная и скорая все были мертвы.

В ту минуту мир разом рухнул. Дом сгорел, а с ним и все имущество, накопленное семьей. Похороны прошли за счет армейского бюджета с пышностью и почестями, как дань уважения ее отцу. Похороны прошли, а вот на душе у Робин так и осталось пепелище. И чувство вины, которое отныне преследовало ее. Но об этом позже.

Несколько следующих месяцев Блэк потратила на то, чтобы стряхнуть оцепенение и заставить себя жить дальше. Шаг за шагом, рывок за рывком. Подгоняя мысленными плетями и не позволяя самосожалению сломить себя, Робин сумела выбраться из бездны. Выбралась решительная, хоть и разбитая.

К моменту, с которого мы начинаем, прошел почти год со дня трагедии. Робин взяла себя в руки и полностью ушла в любимое дело. Военная часть заменила ей утраченный дом, вылазки на полевые испытания стали желанным отдыхом, а редкие практические задания и выезды за территорию Арэя настоящим приключением.

Ежемесячное жалование позволяло неплохо жить, тем более что ей было выделено личное жилье в одном из корпусов, а большего пока и не требовалось. На очереди ждал новый тест – вторая попытка получить ранг старшины. Первую она с треском и даже позором провалила, запоров простейшие задания. Сказывали печальные события.

Жизнь по строгому распорядку стала для Робин лекарством от хандры. В армии не так много свободного времени, чтобы заниматься самобичеванием, даже если ты перешагнул границу обычного рядового. Тут и присесть нельзя, если этого нет в распорядке, что уж говорить о безделье.

В шесть утра подъем, в десять вечера отбой. Личное время с восьми до десяти. Все остальное расписано по часам. Зато вечером уставший и обессиленный солдат падал на кровать замертво и спал беспробудным сном.

Вот и в этот день все было по списку:

15:30 – 17:20 Чистка оружия и работа с техникой

17:30 – 18:20 Самостоятельная подготовка

18:30 – 19:20 Спортивно-массовая работа

19:30 – 20:00 Ужин

Наевшись гречкой с рыбой, что подавали вечером, Робин уже с наслаждением предвкушала, как завалится на постель и пролежит так, ничего не делая, пока не дадут сигнала к вечерней проверке. Однако мечтам не суждено было сбыться, потому что, едва войдя в комнату, уставленную самым “пышным” образом в лице железной кованой койки, тумбочки, шкафа и табуретки, застыла на месте. Страх сковал мгновенно.

На постели, прямо на подушке покоился изумрудный конверт. Без адресата и получателя. Конверт, уже знакомый Робин. В тот единственный раз, когда она легкомысленно проигнорировала его, грянула беда – погибли родители. Накануне пожара, она впервые обнаружила его в складках покрывала. На той первой карточке было написано всего одно предложение:

ТВОЯ СЕМЬЯ В ОПАСНОСТИ.

И все. Больше ничего. Тогда она не придала этому значения. Подумала, что это чья-то очень глупая шутка. За что и поплатилась. Уже после случившегося, Робин подолгу лежала и рассматривала черные буквы, не раз задумываясь над тем, что это послание было все же чем-то вроде предупреждения.

Именно предупреждением, а не угрозой, как показалось при первом прочтении. Только если кто-то хотел помочь, каким-таким образом она должна была понять, что именно от нее требовалось? Кому могло прийти в голову, что тупая проводка вдруг вспыхнет? Хотя… Робин уже не раз задумывалась, что возможно… возможно, поджог не случаен. Но у нее не было доказательств, а по заключению экспертов ничего необычного не было зафиксировано.

Но с тех пор конвертов больше не появлялось, так что теперь увидев его вновь, ладони вспотели. Хорошего ждать не приходилось. Чуть дрожащими руками Робин вытащила белую карточку.

ПОРА ПОКИНУТЬ АРМИЮ.

ХОЧЕШЬ ВЫЖИТЬ, УХОДИ НА ЮГО-ВОСТОК.

НАЙДИ МЕСТО, ЧТОБЫ УКРЫТЬСЯ.

НЕ ПРИВЛЕКАЙ ВНИМАНИЯ И ЖДИ ДАЛЬНЕЙШИХ УКАЗАНИЙ.

Потрясающе. Невероятно. С ума сойти. Некий непонятный “некто” велит ей дезертировать с поста? Оно, в смысле это нечто, хоть понимает, чем это чревато? Если она сбежит – это же чистая измена. Ее поймают и посадят. Не говоря уже о том, что если она это сделает, вся ее жизнь полетит к черту. Кто она без своих заслуг? Она положила на них столько сил и что же…? Взять и послать все пинком под зад только потому, что так велит какая-то бумажка?

Ну уж нет. Пошли они. Нет, нет и нет! Бросать все Робин не собиралась, даже якобы под угрозой жизни. Никуда она не сбежит. Она же не больная, чтобы собственноручно ставить крест на карьере? У нее контракт еще на несколько лет продлен, а уж после можно будет и подумать, продолжать службу или уйти на покой.

День тишины. Два. Три. На четвертый Блэк начала немного успокаиваться. На пятый расслабилась, перестала оглядываться и с опаской расправлять постель в ожидании нового письма. На шестой окончательно вытряхнула глупые страхи, только вот на седьмое утро ее ждало очередное послание. На этот раз не в постели или на подушке, а в сложенной с вечера форме, выпавшее прямо к ногам.

Спросонья Робин даже не успела испугаться, но когда поняла, чуть не завизжала. С вечера то точно его быть не могло! Значит кто-то пришел в комнату ночью и подложил его. Ночью! Когда она спала. Дерьмо.

От осознания, что неизвестный был в ее комнате, да еще и когда она об этом не подозревала и мирно спала, начинали сдавать нервы. И, правда, может тут быть хоть кто-то в безопасности, когда на дверях даже замков нет?

Как на что-то отвратительное и жуткое, Робин пялилась на невинный конверт, забыв про время. Читать его совсем не хотелось. Только вот через пару минут нужно идти будить отделение.

Страх страхом, но Блэк была не из робкого десятка. Взяв себя в руки и сохраняя самообладание, будто адресат мог ее видеть, подняла и вскрыла конверт.

ТЕБЕ ЖИТЬ НАДОЕЛО? БЕГИ, ПОКА НЕ ПОЗДНО!

– Если от кого и нужно бежать, так это от тебя, – вслух процедила Робин. – Не смей больше приходить ко мне в комнату, слышишь? Или морду набью!

Вряд ли кто-то ее услышал, однако девушку успокоил звук собственного голоса. Выработанная благодаря учениям отца способность включать хладноровие по требованию, уже быстро складывала в голове дальнейший план. Проигнорировать снова? Дождаться нового письма и надрать задницу тому, кто появится на пороге? А если больше не придет? Это письмо очень даже похоже на самое что ни на есть последнее предупреждение. Мол, последний шанс вразумить дурную бабскую голову.