Чтение онлайн

Жена Виктора Носова — Екатерина Пыжикова, представляла собой хорошо вымоложенный образец среднестатистической вологодской коровы. Конечно, для неполных шестидесяти двух лет она выглядела потрясающе и никто бы ей меньше сорока не дал. Однако свое дело делали лишний вес в некотором количестве, выпадающие волосы (ни дня без парика), а также лень и безалаберность из–за которой дела по дому выполняла армия служанок, которые в доме Носовых менялись как фигурки в калейдоскопе, делали свое черное дело. Сама Екатерина последние десять лет пребывала в состоянии постоянного ремонта своего дома и размышлений о жизни — она дико мечтала о другом особняке, и, как это кошмарно не прозвучит, все ее крестьянское нутро вожделело блистать своим жиром в высшем свете города Озерска и постоянно попадать на страницы журналов, которые покупались пачками и процентов на тридцать не прочитывались. Совершенно типичным состоянием Екатерины было сидение на софе в том, что можно считать гостиной (потому что в этой части дома при попытке переделать второй этаж на небольшой площади рухнул потолок — сначала хотели перестроить, а потом решили так и оставить, на счастье), и разгадывание бесконечных сканвордов и судоку. Возможно это как–то повышало ее интеллектуальный уровень и приближало к высшему свету. Ах да, конечно, за два–три судоку Катя умудрялась уволить пару служанок и нанять новых. Конечно, репутация дома Носова была у рекрутинговых агенств грубо говоря ниже плинтуса, но они терпели, поскольку Виктор Носов, считавший себя центром вселенной (особенно после двух литрушек вискаря) по жалобе жены звонил в агенство и орал нечто вроде:

— Да ты у меня, мразь, сейчас сам будешь пол вылизывать, я тебе сука лядская за что деньги плачу?

Согласитесь, что с таким сленгом действительно только унитазами торговать, и на самолетах из Озерского аэропорта летать будет страшно. ОЧЕНЬ.

Единственным лучиком всего этого бесконечного ужаса была дочка Носовых Соня, родившаяся шестнадцать лет назад и в этот исторический день заканчивавшая среднюю школу с золотой медалью. У многих учителей Сонечки почти сразу вставал жуткий вопрос — КАК у таких замечательных родителей, могла родиться именно такая дочка. Не умеющая сквернословить, отрицающая вредные привычки, умная, талантливая, но при этом немного замкнутая и кажущаяся немного серенькой и некрасивой — но это как раз потому что она не следила за собой особо и косметикой не пользовалась. Вот такая забавная семья сидела за столом в низкой комнате заменявшей столовую и пыталась завтракать:

— Черт знает что, — вилка и тарелка с зеленым горшком полетели в стороны, — эта гнида, что ты наняла вчера совершенно не умеет готовить, — Виктор бросил скомканную салфетку и стал пить кофе. Через мгновение он спреем разбрызгал кофе из своего рта, — что за мразь, я ее повешу сейчас.

— Не получится, Витя, — тихо ответила жена.

— Это почему же?

— Я ее уже уволила, — сказала Катя и покачала головой, — она переборщила с тенями и одела слишком короткую юбку.

— Это не повод оставлять меня без завтрака, — кулак Виктора с грохотом опустился на стол. Чашка Кати с кофе подпрыгнула и треснула, из трещины в блюдце потек кофе.

Соня молча наблюдала за картиной, к которой она давно уже привыкла и вставлять слово даже не собиралась. Себе дороже в противном случае. Виктор как правило не гнушался возможностью заехать дочери по голове, если та говорила что–то не то, или что–то его не устраивавшее.

Катя решила переменить тему и отвлечь мужа от кофе:

— Соня, ты уже подобрала наряд на праздник? — под нарядом подразумевалось невероятно строгое платье, которое и монашки то побоялись одеть.

— Да, ты же все одобрила уже, разве нет? — тихо отозвалась Соня.

— Точно, ты позвонишь, чтобы я приехала и забрала тебя? — спросила Катя.

— Мама, я бы предпочла приехать на электричке, — сказала Соня.

— Но ведь последняя из центра в половину двенадцатого!? — вмешался Виктор, чем выдал свое подозрительное знание расписания электричек. Все объяснялось просто — свою машину Виктор оставлял у конторы, которая была видна от дома, а к своей любовнице он ездил на поезде. Но Катя, к его счастью на этот нюанс внимания не обратила.

— Я бы поехала на первой в пять–тридцать. Все равно там все раньше пяти не соберутся по домам, там же десять лучших классов города соберется, плюс приглашенные…

— Ты хочешь остаться там на ночь? — возмутился Виктор. На трезвую голову ему часто приходило в голову то, что необходимо воспитывать дочь, и это давало свои перекосы.

— Я бы хотела?! — Соня посмотрела на мать с уверенностью что та ее поддержит. Катя посмотрела на мужа.

— Я против, — отрезал Виктор.

— Но Витя, — мягко сказала Катя и посмотрела на мужа, — это ее первый взрослый праздник. Почему бы и нет?

Виктор замолчал. Меньше всего он любил, когда жена на него давила вот таким, мягким способом.

— Хорошо, — ответил он после паузы.

— Спасибо, папа! — Соня вскочила из–за стола, чмокнула папочку и собралась наверх, — мама, а кофе ты сварила и правда омерзительный.

Соня умчалась наверх, позвонить подругам. По правде говоря у Нади ее ждала Рита и НОРМАЛЬНОЕ платье для праздника. Плюс ко всему Рита собиралась накрасить Соню как полагается, чтобы та лучше выглядела, а Надя намеревалась решить проблему с прической.

Катя посмотрела вслед дочери и повернулась к мужу:

— Чего ты сразу с утра на взводе, знаешь же что я не умею кофе варить.

— Да я не из–за кофе, не буду же я при Соньке с тобой об этом говорить, — отмахнулся Виктор.

— А в чем дело.

— Вот, полюбуйся, — сказал Виктор и подал жене газету, где на развороте красовалась голова Натальи Борисовны Двуликовой, после того, как ее отловили в пруду у ГЭС.

— О, господи. Но она же… Она же директор нашей школы.

— Вот потому пусть Соня сначала на вечеринку сходит, а потом узнает, — рассудил Виктор, — хоть эта старуха и была курвой еще той, но наша мелкая распустит на ее счет нюни, жалеть еще будет. А ее не за что жалеть.

— Витя, не говори так.

— Да что там, не говори, отстань. Всегда на дух не переносил эту еврейку.

Виктор встал из–за стола и сказал:

— Заеду в кафе при авиазаводе и позавтракаю. А ты позвони в агентство — еще один такой кофе, и возле ГЭС с оловом в глотке найдут тебя, моя милая.

Катя осталась одна за столом и продолжала рассматривать жуткие фотографии. Ей почему–то было жалко эту женщину, тем более что когда–то они даже общались, и она помогла им. Но это было давно. Много воды с тех пор утекло. А теперь она мертва. В этот момент Катя услышала щелчок — это по коробу пневмопочты свалился из почтового ящика, установленного у входа на их территорию конверт. Катя вскрыла контейнер и увидела конверт с напечатанным словом ЕКАТЕРИНА. Она вскрыла его и обнаружила внутри небольшой кусочек агата сургучного цвета. Надпись в конверте гласила ПЕРВЫЙ.

В доме Гордеевых продолжалась немая сцена. Старшие никак не могли понять нежелание Антона. Сам виновник осознал, что вогнал родных в ступор и объяснил:

— Слушайте, не смотрите на меня так, будто я английскую королеву убил. Я просто не хочу туда ехать, мне там СКУЧНО. Я всегда вам об этом говорил. Я лучше останусь дома, почитаю книги для поступления и поиграю с Мариной в шахматы или шестьдесят шесть.

— Вот так всегда, — сказала Клара, — все на праздник, а мой — учится как обычно. Тоша, такие вечера бывают раз в жизни.