Чтение онлайн

Но легче от этих обещаний самой себе не становилось. Рита упала на подушку и продолжила рыдать. Она не могла остановиться. Ей постоянно чудилась бабушка, то как они ездили с ней к морю и то, как она жестко контролировала каждый шаг Риты. Но это не раздражало ее. Это просто радовало. А теперь Натальи Борисовны нет.

Черный «Форд» припарковался на свою стоянку у полупустого аэропорта. Из него вышел Виктор Носов и подошел к навесу, где сидел все тот же клерк:

— Ну что, видишь, что твоя черная малышка цела?

— Вижу. Я уже думал, что ты не приедешь и мне придется прощаться с местом.

— Ох, какие страсти, — заявил Носов, — уволили бы и взяли другого.

Носов удалился, а клерк только и смог что подумать про себя о том, что мир несправедлив, раз в нем вот такая мразь имеет деньги и может творить все что захочет. Ведь если бы он отказал Носову, то все равно вылетел с работы, поскольку его непосредственный начальник регулярно квасил с этим типчиком. К счастью, после этого, он не шел вести самолет до Москвы или на диспетчерскую вышку. А вот Носов бы запросто мог такое устроить.

Сам Виктор быстрым шагом дошел до своей конторы, прошел в кабинет и первым делом сложил документы в сейф, погасил свет и пошел на стоянку. Потом, передумав, вернулся в кабинет, извлек бутыль вискаря и приложился к ней от души.

Из конторы Носов вышел уже слегка покачиваясь. В таком состоянии он плюхнулся в свой родной автомобиль, и с визгом тормозов выехав на основную дорогу в режиме автопилота двинулся в сторону дома.

Вскоре, припарковав свой потертый «Опель» по диагонали свой собственной стоянки возле дома Виктор пошел в свои апартаменты. Оказавшись в пустой гостиной, он вскрыл бар, достал оттуда еще виски, взял стаканчик и налил себе немного.

Через мгновение, после того, как он одним глотком опустошил стаканчик, на улице послышался звук остановившегося автомобиля. Виктор выглянул в окно и увидел спортивный автомобиль.

Женя и Соня не хотели прощаться, но поздний час просто заставлял их это сделать.

— Итак, — спросил Женя, — какую оценку ты хочешь поставить за сегодняшний вечер.

— Твердая пятерка, — мечтательно сказала Соня, — мне так обидно, что он закончился.

— Сонечка, но жизнь то не кончается, — удивился Женя, — мы можем увидеться завтра. Если ты захочешь конечно.

— В такие моменты девушки хлопают ресницами, строят глазки и говорят идиотское — «Я тебе позвоню». И я не знаю что и как мне сделать, чтобы ты не подумал что я одна из таких вот тупых дур.

— Это значит что ты хочешь это сказать, но не знаешь как.

— Ну…Я правда–правда–правда тебе позвоню, — улыбнулась Соня, — мне правда сегодня было очень хорошо. Я никогда не была так счастлива как сейчас.

— Тогда я буду ждать твоего звонка с нетерпением. Вот утром встану завтра и буду на мобильник смотреть. Договорились?

— Ой, — возмутилась Соня, — я так не играю, а вдруг я поспать подольше захочу?

— Насколько подольше?

— Часиков до десяти.

— Поспать что ли и мне до десяти завтра? А?

— Нет. Давай будем спать, сколько будет спаться. А там посмотрим — договорились?

— Заметано. Буду ждать.

Они попрощались и Соня пошла к главному входу в свой неказистый типовой дом, а Женя смотрел ей вслед и думал о том, как же ему повезло. Просто чертовски потрясающая девушка. Возможно и не первая красавица, но для него она уже была самой красивой и самой желанной — а это, пожалуй, было огромным плюсом.

Соня шла ко входу и тоже думала всякие романтически мысли. О том, сколько всего замечательного она сегодня испытала. Перебирала все места где они сегодня побывали — такое ощущение, что это и не с ней происходило все. Ну неужели правда, неужели ей наконец–то повезло и появился Тот, кому бы она хотела верить. И кого могла полюбить. А точнее уже полюбила, но просто сдерживала время, сдерживала желание, чтобы испытать это чувство. Но оно уже вовсю теплилось внутри и даже подрагивало. А когда Соня открыла дверь родительского дома, и закрыла ее за собой, услышав, что Женя отъехал на своей машине от забора, вот тогда она поняла что уже по нему скучает и не может без него жить. Как будто он забрал небольшую ее частичку, и теперь она тихонько скулит в уголке и тянет назад. Скорее–скорее. Я тоже скучаю.

Женя проехал квартал и остановился. У него очень приятно защемило внутри и захотелось достать мобильник и позвонить ей, сказать. Но. Он обещал подождать, когда она сама позвонит, и собирался сдержать это обещание. Но как же ему вытерпеть этот не такой уж и большой промежуток времени. Жене хотелось побежать к дому и закричать во весь голос о том, как он любит Соню. Как он хочет быть с ней, и то что он готов просить у ее родителей ее руки.

Пребывая в полной романтики счастливой эйфории Соня вошла в гостиную. Там ее в полумраке поджидал Виктор, уже уговоривший бутыль вискаря.

— София Викторовна, — сказал он, — я требую объяснений. Кто этот молодой человек в спортивном автомобиле?

В общем, как вы уже догадались, все кончилось хорошо.

Мой дорогой Сьело!

Если бы ты мог на секунду представить себе, как мое сердце и душа одиноки без тебя и твоей близости, твоей любви и ласк. Они мечутся в беспамятстве по моему пустому телу, и требуют, требуют. Я настаиваю! Они все умоляют тебя вернуться, ответить на мою любовь, которая будет жить внутри вечно. А ведь эту песню ты и не знаешь совсем. Я, кажется, тебе ее и не включал никогда. Но в ней есть Вера. Вера в то, что одиночеству придет конец и наступит наконец долгожданный момент совместного счастья, такого желанного, родного и близкого. Сворти сидит у меня на коленях и как может старается успокоить. Когда мне не удается успокоить себя, я плачу. Сворти не отходит от меня ни на шаг. Волнуется, старается успокоить. А что ей собственно остается делать? Когда хозяин расползается на глазах, медленно отъезжая крышей в своем одиночестве. Одинокий, я совсем один, вокруг сплошное предательство и ненависть. Что еще хорошего этот мир может предложить? Разве так много в этом мире людей, понимающих, что гомосексуализм это все равно что леворукость, рыжий цвет волос или черная кожа. И ты не должен быть непробиваемо манерным и вызывать отвращение от своего появления на телеэкране у консервативной бабушки. Ведь на том же ТВ есть те, кто свои отношения не афиширует. Не скрывает, но и не стремится нацепить боа и метровую шляпу из страусиных перьев и прошествовать в розовых стрингах прямо под окнами у мэрии. А знаешь в чем проблема? Все эти перья — следствие того, что есть те, кто не признают того, что это нормальное явление. Что гомосексуалист — это такой же человек. А когда тебя начинают от этого лечить, запрещать… Ты сам купишь себе эти перья и пойдешь под окна мэрии. Или того хуже. Всю жизнь отрицая свою сущность, уже обзаведшись семьей ты перестанешь себя контролировать и пойдешь на улицу убивать. Серийные убийцы тоже появляются по вине вот таких вот моралистов. Серийными убийцами не рождаются. Их порождает само общество, которому чужда толерантность.