Чтение онлайн

— Нет, — произнес Барерис, — они нас уже увидели. Если мы хорошо сыграем свои роли, они нас пропустят.

Он подумал, что это должно сработать. На нем были одеяния тэйского рыцаря, которые, как и своего демонического скакуна, он раздобыл в Кольце Ужаса, и, если этого окажется недостаточно, он всегда мог прибегнуть к бардовским силам убеждения.

Но, подъехав ближе, он увидел, что все солдаты, охранявшие баррикаду, являлись желтоглазыми трупами, нечувствительными к его песням, способным повлиять на разум живых. И, когда один из них узнал преступников, которые в течение столетия досаждали слугам Сзасса Тэма, у Барериса и Зеркала не осталось иного выбора, кроме как вступить в бой.

Так они и сделали. Когда с солдатами, перегородившими дорогу, оказалось покончено, они вломились в здание налоговой станции и расправились со всеми, кто находился внутри. Никто не должен был выжить и сообщить о том, кто стоит за этой резней. И в течение некоторого блаженного времени накал схватки позволил Барерису забыться.

Когда все было кончено, Зеркало, который в какой–то миг перенял внешность худого, иссохшего гуля вплоть до клыков и заостренных ушей, нахмурился.

— Власти, скорее всего, обвинят в этом местных повстанцев. Последуют репрессии.

— Хорошо, — произнес Барерис, но быстро поправился. — То есть, хорошо, что они даже не подумают на нас. Не репрессии.

Припав к земле, чтобы их доспехи и взваленные на плечи седла, сумки с провизией и мешки было не так хорошо видно в лунном свете, Ториак и трое его товарищей крадучись направлялись к спящим грифонам. К счастью, поле, на котором расположились крылатые звери, находилось в некотором отдалении от остального лагеря. Солдаты зулкиров опасались этих животных, и было не лучшей идеей держать грифонов, несмотря на все их тренировки, в непосредственной близости от лошадей, чье мясо они столь сильно любили. Поэтому, когда дымящиеся, потрескивающие походные костры и ряды палаток остались позади, Ториаку и его спутникам можно было не волноваться о том, что их кто–нибудь заметит.

По крайней мере, он так считал. Но, оглянувшись в поисках Ловкача, своего собственного любимого питомца, Ториак увидел, что из–за похожего на холм силуэта другого грифона появилась чья–то фигура. Длинные рыжие волосы Гаэдинна в темноте казались серыми, но его украшения с драгоценными камнями все ещё немного поблескивали. Он слегка пнул лежащего перед ним зверя, и, издав резкий раздраженный вскрик, тот поднялся на ноги.

— Не помню, чтобы назначал вас, парни, в ночной патруль.

Ториак прикинул, не солгать ли ему, но решил, что не стоит и пытаться. Он сделал глубокий вдох.

— Мы уходим.

— Помнишь контракт, который ты подписал, когда присоединился к Братству? Ты можешь уйти между кампаниями, а не во время них. Это дезертирство и наказывается он так же, как и в любой другой армии.

— Мы взяли достаточно добычи в Кольце Ужаса, — произнес Ториак. — Глупо ошиваться здесь и дальше.

На ноги поднялся ещё один темный силуэт, и, несмотря на сумрак, он сразу узнал знакомые черты. Его речь разбудила Ловкача, и, значит, грифоны его товарищей также откликнутся на их голоса. Он тайком подал им знак, надеясь, что они догадаются вступить в разговор.

— Как я понимаю, — произнес Гаэдинн, — вы не слишком серьезно относитесь к угрозе нависшего над нами конца света?

Стоявший справа от Ториака Раливар фыркнул.

— Это просто невозможно. Не сейчас. А, может, и в прошлом подобные вещи происходили лишь в историях.

Его грифон поднял голову.

— Я и сам отношусь ко всему скептически, — ненароком, словно слегка поправляя одежду, Гаэдинн наложил стрелу на тетиву. — Но разве не глупо выйдет, если вы поставите на то, что этого не произойдет, и ошибетесь?

— Я рискну, — произнесла Дума. Её грифон, похоже, ещё не успел заснуть или всего лишь дремал. Он сразу же поднялся на ноги. — Это лучше, чем раз за разом сражаться в авангарде.

— Но в этом и заключается работа наёмников, — возразил Гаэдинн. — Более того, именно это нам сейчас и следует делать. Мы лучше, чем войска Совета, и только нам под силу выиграть самые ожесточенные схватки.

— Нам плевать! Как и сказал Ториак, мы уходим! Думаешь, тебе под силу остановить нас и четырех наших грифонов? — Сопсек почти кричал, чтобы его питомец наверняка его услышал. От громких звуков его голоса Ториак сморгнул, но никто в лагере не поднял тревогу. Грифон Сопсека вскочил на ноги, огляделся, и, подобно своим товарищам, направился к хозяину. Ощутив напряженность между воинами и Гаэдинном, звери гневно уставились на него и стоящего перед ним грифона.

— Обещаю, что по крайней мере двое из вас останутся здесь, — произнес Гаэдинн. Он до сих пор не потрудился натянуть тетиву, не говоря уже о том, чтобы прицелиться. — Желает ли кто–нибудь вызваться добровольцем, чтобы умереть первым в надежде, что его галантная жертва поможет его товарищам по оружию?

Да в Бездну всё это, подумал Ториак. Он втянул воздух, готовясь приказать своему питомцу пойти в атаку, и перехватил седло, чтобы использовать его в качестве щита, но внезапно из сумрака за спиной Гаэдинна возник гигантский силуэт. Ториак не заметил его приближения, потому что, в отличие от остальных грифонов, этот был черней ночи, и лишь его похожие на капли крови глаза пылали алым светом.

Джет закричал, его пронзительный крик напоминал одновременно клекот орла и рычание льва. Остальные грифоны подались назад перед лидером своей стаи, а затем отошли от своих хозяев.

— Теперь, — произнес Гаэдинн, — расклад изменился — я и двое грифонов против вас четверых. Все ещё хотите испытать судьбу? Если нет, то я бы на вашем месте поспешил назад в лагерь, прежде чем Аот заявится сюда, чтобы выяснить, что именно потревожило его питомца.

Гаэдинн смотрел на несостоявшихся дезертиров, пока не уверился, что они и вправду вернулись в лагерь. Затем он взъерошил золотистый мех на шее Айдер и сказал ей, что она может вернуться ко сну. Грифониха хмыкнула и, резко хлопнув крыльями, непременно сбила бы его с ног, если бы он не предвидел этого и не успел отскочить в сторону, а затем улеглась обратно на покрытую росой траву.

Гаэдинн повернулся к Джету.

— Спасибо, что прикрыл меня, — произнес он.

— Всегда пожалуйста, — проскрежетал фамильяр. — Думаешь, другие тоже попытаются смыться?

— Надеюсь, что нет. Если повезет, эти четверо предупредят остальных недовольных, что мы знаем об их намерениях. И, раз уж о них зашла речь, не сделаешь ли мне ещё одно одолжение? Пожалуйста, не говори Аоту о том, что произошло этой ночью.

— Ты не хочешь, чтобы они понесли наказание?

— Они хорошие солдаты. Просто они понимают, в какой мы сейчас ситуации, и испытывают небольшой кризис веры, который, вероятно, усугубили крепкие напитки, позаимствованные ими в подвалах Кольца Ужаса. Утром они придут в себя. Кроме того, мне и о своей репутации надо заботиться.