Чтение онлайн

— Подайте мне карты! — крикнул Со–Кехур. Один из ремесленников поспешил передать его приказ дальше.

Южная дорога проходила на несколько миль восточней высоких утесов, которые тэйцы называли Первым Откосом. Близко, но недостаточно близко для того, чтобы кто–нибудь, находясь там, мог начать обстреливать Братство Грифона и легионы зулкиров.

Или так думала Джесри перед тем, как с затянутых облаками небес вместе с мелким дождиком не посыпались камни, с необыкновенной точностью падая прямо на дорогу.

Стало очевидно, что обстрел могли остановить лишь те, кто был способен летать, поэтому Аот повел своих наездников к вершинам скал. Они казались пустыми, но ветер шепнул Джесри, что противники находятся практически над её головой. Их скрывал полог невидимости, но он не мог защитить их от осязательного зрения воздуха.

Он сделала вдох, готовясь выкрикнуть предупреждение, но увидела, что этого не потребуется. Маскировка не обманула измененные магией глаза Аота. Он навел на врагов копье, которое вспыхнуло силой, и вокруг спрятавшихся людей возникло зеленоватое облако, показав их местоположение парящим в небесах наездникам на грифонах.

Некоторые из воинов согнулись, извергая рвоту. Другие арбалетчики, оказавшиеся более стойкими, принялись стрелять в воздух, но грифоны, кружась и маневрируя, сумели увернуться от большей части снарядов. Их хозяева выпустили ответный залп, сразивший людей Сзасса Тэма.

После гибели своих телохранителей Красные Волшебники оказались несложной добычей. Когда все было кончено, наездники на грифонах снизились, чтобы осмотреть окрестности и обыскать тела в поисках чего–нибудь полезного.

Для этого магического обстрела использовался волшебный провидческий водоем, позволявший взглянуть на дорогу с высоты птичьего полета. На дне его лежал плоский кусок сланца с выгравированным на нем желобом, который повторял каждый её поворот. Чтобы начать огонь, требовалось положить кусок черной гальки вдоль углубления. А затем камни, сваленные грудой на гранитной плите, исчезали и появлялись снова в означенном месте.

Учитывая, что Тэй некоторое время не вел никаких войн, это приспособление, должно быть, было относительно древним. Джесри стало интересно, могли ли его построить во время первой Войны Зулкиров, а если да, то на чьей стороне находились его создатели.

— Что думаешь? — спросил Гаэдинн.

Она повернулась к нему лицом. Как и обычно, он, казалось, забавлялся какой–то шуткой, недоступной всем остальным, а его длинные рыжие волосы блестели, несмотря на то, что день выдался серым и безрадостным.

— Искусная работа, — произнесла она. — Я такого никогда не видела.

— Хорошо, что ты способна это оценить — произнес лучник, — учитывая, что с этого момента подобный смертоносный дождь станет обрушиваться на нас довольно регулярно.

Джесри нахмурилась.

— Ты знаешь, что у нас нет выбора, кроме как продолжать путь.

— Потому что об этом сказали двое мертвых незнакомцев и забавная старая книжка, а затем нашего капитана посетила галлюцинация.

— Ты знаешь, что его видения не лгут.

— Раньше не лгали.

— Ты просто болтаешь, наслаждаясь звуками своего голоса, или же правда подумываешь о бегстве?

Гаэдинн усмехнулся.

— А если и так, сладкая моя, ты бы отправилась со мной?

— Ты знаешь, что я всем обязана Аоту.

— А я — нет. Честно говоря, думаю, ему очень повезло, учитывая, сколько времени он уже наслаждается моим обществом, — заметив что–то краем глаза, он развернулся. Джесри посмотрела туда же и увидела Аота, который, закончив обыскивать труп в алых одеяниях, выпрямился, держа в руке клочок пергамента. — Пойдем посмотрим, что там раскопал старик?

— Тебе следует спеть, — произнес Зеркало, который, слегка мерцая, без усилий держался наравне с питомцем Барериса. Призрак представлял собой лишь тень в сгущающихся сумерках, очертания которой были слишком расплывчаты, чтобы напоминать кого–то конкретного.

Барерис поджал губы. Он всей душой желал своему другу блага и хотел, чтобы он сохранял ясный рассудок в течение каждого мгновения каждого дня. Но в эти моменты призрак становился разговорчивым, и его болтовня порой действовала Барерису на нервы.

— Не хочу, чтобы кто–то принял меня за барда, — произнес он. Именно поэтому, отделившись от армии, он не взял с собой свою арфу.

— Здесь тебя никто не услышит, кроме меня, — произнес призрак, и это была чистая правда. Плоскогорье, лежавшее над Первым Откосом, находилось в ещё большем упадке, чем расстилавшиеся внизу равнины. Деревни и обработанные поля здесь попадались реже, растения были ещё более искривленными и бледными, а дикие животные подверглись мутациям. Но Верхний Тэй производил куда более гнетущее впечатление, словно нынешняя резиденция Сзасса Тэма являлась источником яда, который, истекая из Цитадели, отравлял окружающий мир.

— И все же, — произнес Барерис, — я не вижу в этом смысла.

— Мы наконец собираемся попытаться убить существо, которое ты ненавидишь больше всего на свете, а на карту поставлена судьба всего Востока, если не больше. Должно быть, ты охвачен чувствами. Разве тебе не хотелось бы их выразить?

— Я всегда ощущаю одно и то же, и от пения мне легче не станет.

Этот ответ, казалось, вызвал у Зеркала раздражение и неодобрение, и некоторое время они ехали в тишине. Серо–стальной питомец Барериса легким галопом преодолевал милю за милей. Насколько бард мог судить, это крепкое, бесформенное существо являлось помесью лошади с каким–то инфернальным существом и не нуждалось ни во сне, ни в отдыхе.

Наконец в лучах неполной луны показался черный прямоугольный силуэт станции для сбора налогов. Барерис не удивился, наткнувшись на неё здесь — подобные бастионы были возведены на протяжении всего Западного Пути. Но, увидев, что дорога перегорожена, он нахмурился. Впрочем, и это редкостью не являлось. Солдаты, охранявшие налоговые станции, устанавливали рядом с ними кордоны по самым разным причинам, включая желание стрясти с путешественников немного денег или простую скуку.

— Кажется, — произнес Зеркало, — мы прошли сквозь крепость Нетвоч без всяких проблем лишь для того, чтобы нас остановили здесь, в забытой всеми богами дыре. Если хочешь, можем их обогнуть.