Чтение онлайн

— Оденешь? — спросил с надеждой.

— Нарин, я знаю, что это, — нахмурилась она.

— Да? Мне расскажешь?

— Уверена, тебе тоже известно. Но раз просишь… Это элманский брачный браслет. У моей подруги есть такой, она показывала, — кивнул на это объяснение, соглашаясь. Все верно. Супружеское парное украшение элмов, — Зачем он мне?

— Для меня. Там есть небольшой маячок внутри, чтоб мне было спокойней. Наденешь? — не говорить же в самом деле, что у меня животная составляющая требует.

— Он довольно красив, — задумчиво произнесла землянка, разглядывая вещицу. Да, очень красивый, и тебе подойдет и вообще, вещица дорогая и редкая, у нас на судне почти случайно оказалась. Такую обязательно надо носить, — И если тебе спокойней будет, тогда ладно.

С облегчением выдохнул, пряча торжествующую улыбку. Осторожно разъединив две половинки, надел на тонкое запястье. Браслет тут же сцепился, запаяв места стыков и крепко обхватив запястье.

— А ты наденешь? — с любопытством спросила Селена. Еще бы. Сигнал-то только с моим браслетом стыкуется. Тем более, все должны видеть, кто парный носит. Моя девочка. Только моя.

Лени

Следующие три дня пролетели практически одинаково. Нарин не покидал свои комнаты и не выпускал меня, постоянно прикасаясь, обнимая, лаская. Большую часть времени мы разговаривали и рассказывали о детстве и прежних годах жизни. К моему удивлению, валору оказалось 42 года. Ген и способности ожди у него обнаружились практически сразу после рождения, тогда и началось обучение. А в лет пять к нему привели играть меленького валора из рода медиков. Сумудину было около 3, и с того момента мальчики росли вместе, учась друг другу доверять и понимать. В 17 Нарин получил под командование свое первое судно, с экипажем в 30 подчиненных. Чуть раньше стало совершенно понятно, что необходимо что-то предпринять для сохранения народа. Программу предложил начать отец Нарина, поручив это валлине Рамии, введя ее в совет. Все шло хорошо и программу с успехом развивали, опираясь на влорок и не привлекая излишнего внимания их мужей. Вот только 19 лет назад отец Нарина внезапно скончался. При очень подозрительных обстоятельствах. Расследования дали весьма смутные результаты. Ни виновных, ни ответственных.

Валлине Рамия впала в состояние такой тяжелой тоски и апатии, что поставило под угрозы весь проект по переселению и будущее Валоры. Пришла в себя валорка только лет 12 назад.

— И что же помогло твоей матушке вернуться к жизни? — тихо спросила я, сидя в объятиях жениха.

— Думаю, все изменилось после одного визита. После одной из самых тяжелых, для меня, военных операций, к нам в гости наведался Палет. Конечно, они встречались раньше, но это был первый раз, когда мама уже была одна. И в спокойной домашней обстановке…знаешь, они просто разговаривали, а у нее стали светиться глаза. Едва заметно, но первый раз за 5 лет, она будь-то проснулась.

— И что, Они теперь вместе? — мне было очень интересно. Валлине Рамия выглядела великолепно, и кроме того была решительной, очень способной дамой. Палета я не видела, но чего стоил один только голос. Однако Нарин усмехнулся и покачал головой, немного печально.

— Нет. Только перемигиваются и улыбаются друг другу, когда никто не видит. Как маленькие. Мама опасается, что ее посчитают ветреной и это помешает развитию проекта.

— Твою маму? Ветреной? — не поверила я. Прикинув в уме, и вовсе выпала в осадок, — Валлине Рамя вдовствует уже сколько? Почти 20 лет? Ветреной, серьезно, Нарин?

— Тут я согласен. Но Палет не торопит ее, а меня в этом вопросе матушка не слушает. Говорит, что я не имею права на подобные советы, не обзаведясь подругой. Хотя, — валор нежно провел шершавой ладонью по моим волосам, — теперь, думаю, она может и услышать. Ведь я приведу в дом тебя.

— Кстати, о доме. Твоя мама тут отправила запрос, как там, «об отторжении меня из населения Земли». Или что-то подобное. Я думала, это связанно с контрактом на Парадоксе, а тут, мне кажется… — прервал меня страдальческий стон Нарина. Валор сидел с трагическим выражением лица, прикрыв глаза ладонью, — Что такое?

— Мама. Я просил ее не вмешиваться в развитие наших отношений. Это она выполнила. Вот только я не учел, что она такая деятельная. Она решила, по-видимому, не оставить тебе вариантов для побега.

— Ммм, знаешь, я конечно, понимаю всю важность наших с тобой отношений и для нее и для твоих людей. Но все же как-то очень хотелось бы принимать участие в решении хоть каких-то основополагающих вопросов в моей жизни. Нет, я в целом, даже не против. И вполне могу понять. Но все же, Нарин, — не придумав более серьезной аргументации, просто развела руками. Жених задумался и серьезно кивнул.

— Обещаю. И с матушкой поговорю.

Нарин.

Проведя вместе почти три дня, закрепляя связь и изучая друг друга, я почувствовал тонкие нити вибрации, тянущиеся от дарьё ко мне. Хотя они были еще очень слабыми, вкупе с улавливаемыми эмоциями, перспективы были многообещающими. Раз процесс пошел по всем направлениям, можно и прогуляться.

— Хочешь, познакомлю тебя с Бони, — на вскидку предложил Селене. Зверушку, кроме того требовалось еще и поблагодарить за помощи в поисках. Меня окатило волной восторга и предвкушения. Дарье чуть подпрыгнула на диване, выскакивая из моих объятий.

— Бони? Это то милейшее шестилапое существо, с которым вы меня искали? Да?

— Только лакомство возьмем.

— Бони — это фарата. Они обитают на границе пустыни и тропических лесов. Это очень необычно, и чешуйчатые умницы без потерь обитать адаптируются в обоих климатических зонах. А еще они отменные следопыты, — Селена с интересом слушала мои объяснения, неся в руках упаковку, полную угощений, — Но на самом деле, это все не главное. Они очень умные. И общительные. Да и просто я привязался к своей девочке.

Стоило нам открыть двери отсека, как нас чуть не снесло с ног буйство фаратской радости. Чешуйчатые малышки соскучились. Большие зверушки скакали и топотели, поднимая тучи песка и издавая счастливое повизгивание. Дарьё очень понравился такой прием.

Получив первую порцию ласки и внимания, шестилапки немного успокоились, дав наконец Селене себя рассмотреть и вдоволь потискать. Землянка почесывала за ушками, под шеей, даже в пасть заглянула, рассматривая темный, чуть раздвоенный плоский язык.