Чтение онлайн

Сзади к Лиллиан подошла миссис Прескотт. Мать Холли. Это был настоящий и страшный бой; Кэми понимала, что кто-то из них придется убить другого, но она не могла смотреть на гибель матери друга. Она не могла, и через новые болезненные дорожки своего сердца, протянувшиеся к чужим неизведанным владениям, чувствовала, что Эш не мог.

Он набросился на миссис Прескотт. Не убить, но оглушить. Кэми чувствовала силу, перетекающую от неё к нему: она могла увидеть себя отдельно от Эша. Отдельно от Джареда видеть себя она никогда не могла. Она видела, как ей удержать силу, и как её передать.

Кэми отдала все, что имела, она чувствовала себя только каналом для магии, фокусом всего живого, чтобы подпитать магию чародея. Джаред и Лиллиан оба приближались к Робу, который предпочел защищаться от них, а не нападать. Эш вырубил трех чародеев меньше, чем за минуту.

Роб видел откуда исходит реальная угроза. Он повернулся лицом к Эшу, и тот не решился напасть на отца: Кэми чувствовала его любовь и страх, которые душили его, заставили остановиться.

Он поднял свой маленький мешочек, как щит и заговорил:

— Noli me...

Роб рассек заклинание, которое еще даже не успело быть произнесенным до конца, и своего сына он на пощадил. Кэми почувствовала, пожар агонии Эша. Он извивался и кровоточил. Лиллиан закричала, будто Валькирия, которая отплатит смертью за смерть, и приблизилась к Робу. Одновременно с ней, к Робу приблизился Джаред. Эш попытался приподняться на скользких от крови камнях. Он поднял руку, но магия перестала литься из него, чтобы помочь им.

Не имело значения, сколь мало практики у неё было. Эш выглядел так, будто мог потерять сознание в любой момент. Кэми должна присоединиться к той к борьбе. Она взобралась на стену, и увидела, что Роб заметил её, окруженный женой и сыновьями, ополчившихся против него. Кэми взвесила шансы.

— Ну же! — сказал Роб, его магия хлыстом рассекла тишину. — Я не собираюсь подвергать риску никого из своих чародеев. Мы можем заполучить столько магии, сколько потребуется, а они нет. — Он выбросил руку в сторону Джареда и тот врезался в подножье статуи Меттью Купера.

Кэми побежала, но ноги подгибались в коленях. К тому времени, когда она оказалась на площади, последователи Роба уходили. Роб прикрывался Лиллиан, придерживая её подбородок одной рукой.

— Знаешь, я мог бы победить тебя, — сказал он, — если бы я был готов пожертвовать магом или двумя. Но оно того не стоит. Победить слабого врага так унизительно.

Он погладил волосы Лиллиан. Это был один единственный жест любви, который Кэми видела у этой супружеской пары.

— Ну что, Лиллиан, думала устроить славно последнее побоище, напоследок, а? Но ты просто-напросто будешь раздавленной. Ты — ничто. И теперь все об этом знают. Теперь каждая душенка в этом городе подчинится мне. Вся эта показуха была зазря. Я по-прежнему могу принести жертву в день весеннего равноденствия. У меня будет жертва и этот город подчинится мне. — Он распростер руки, от статуи до чародеев. Должно быть, это жест для всех, кто наблюдал за ним, выглядел победным, а сам он завоевателем.

Кэми отвернулась. Она опустилась на колени у подножия статуи, где лежал Джаред, и с тревогой посмотрела на него сверху вниз. Он лежал неподвижно, но грудь его неуклонно вздымалась и опускалась: его голова лежала набок. Когда Кэми нежно приложила руку к его щеке и повернула его лицо к своему, она увидела на его виске кровавый ручеек.

Джаред рассказывал ей, что существовал какой-то колдовской способ исцеления людей. У неё теперь была сила, чтобы попробовать это сделать: она хотела попробовать, чтобы заверить себя, что может справиться с этой магией, и, что это поможет. Что у неё было право сделать это.

Кэми зачерпнула немного волшебства. Было мучительно неловко подключенной к кому-то другому, когда она смотрела вниз на Джареда, пытаясь дотянуться до него. Она должна сосредоточиться на его ране, и на своем огромном желание её излечить, как боль его уходит, а рана затягивается: она не могла позволить себе думать о нем. Кэми нужно будет приложить пальцы чуть выше его раны. Она почувствовала теплое трепетание его дыхания у своего запястья.

Затем она протянула руку и коснулась его виска кончиками пальцев очень легкими движением. Кровь исчезла от её прикосновения, и кожа стала целостной. Она подняла взгляд и увидела, что Роб покинул площадь. Никого не осталось, кроме Лиллиан и её чародеев, Эш и друзей Кэми, и тел на булыжниках.

Голова Эша лежала на колене у Лиллиан, его кровь была на её руках. Его глаза были открытыми. Через их связь Кэми чувствовала его боль.

— Мама. — Голос Эша был тих. — Это не правда.

— Ну и что он выиграл? — спросила Лиллиан. — Что тебе пришлось связать себя с источником, чтобы дать нам крохотный шанс? Ну конечно же это правда. Он прав. Только он владеет силой. — Она отмахнулась от нежных рук Эша, словно пыталась отойти от жестоких рук Роба, и поднялась, оставляя Эша лежать на окровавленных булыжниках. — Но ненадолго, — добавила она.

Лиллиан подозвала к себе пять чародеев, все еще оставшихся стоять на ногах. Они развернулись и ушли с площади. Она не отправилась в Ауример, подумала Кэми, ошеломленная этим. Она пошла в лес, будто кто-то из этих чародеев был способен на очередную тренировку.

Эш посмотрел на Кэми, на другом конце площади. Кэми чувствовал его неуверенность и дискомфорт, чувствовала чужие чувства, ужасно отличающиеся от её. Он все чувствовал не так, как она: едва ли они видели один и тот же цвет, когда смотрели на небо.

— Ржавый, — сказала она. — Анджела, Холли. Помогите Эшу, прошу.

Кэми почувствовала облегчение Эша, когда он увидел, что к нему сразу же пошел Ржавый. Она хотела только лучшего для Эша, хотела, чтобы он был цел и невредим. Кэми отвела от него взгляд и посмотрела на все еще неподвижное лицо Джареда.

Она просто не хотела, чтобы Эш был рядом.

Сила и величие целей наших зыбки.

Лампы гаснут; и звезды. Мы одни.

— Руперт Брук