Недотрога в моей постели
Шрифт:
– Коленька, – хотела было запричитать о больном сердце мама, но отчим уже переключился на разговор по телефону, который явно не доставлял ему удовольствия. Он размахивал руками и говорил на повышенных тонах.
– А-а-а, дом строишь… Понимаю, понимаю! Это дело важное. Хотя ради друга можно и отвлечься! Материалы сам хочешь все проверить? Ну да, ну да, ясно… Значит, доски и гвозди важнее юбилея друга… Так дела не делаются, я к тебе со всей душой, а ты… Хотел с женой со своей познакомить, с дочкой… Как знаешь, Евгений! Давай! Не хворай!
Отбросив телефон в сторону, Николай Дмитриевич так сильно хлопнул ладонью по столу, что продукты на нем подскочили, вот только никому не хотелось смеяться из-за хаотичных прыжков овощей.
– Ты чего лютуешь, Николаша? – миролюбиво спросила мама, видимо осознав себя единственным оплотом спокойствия в этом сумасшедшем пространстве. – Ты меня пугаешь. Что случилось?
– Да вот, знаешь, Люда, оказывается, друзья и не друзья вовсе. Не хотят на юбилей приезжать. У кого ремонт, у кого строительство, у кого крестник родился. Скоро расскажут, что у троюродной бабушки третьей жены брата нога подвернулась!
– Ну что поделать? Сейчас все занятые. Наверное, сложно всем вырваться за границу.
– Да ладно! Что здесь сложного? Приехать на выходные – разве я требую невозможного? Не хотят друга уважить, отмазки придумывают всякие. Добра не помнят. Ну что ж… – заговорил он решительно, от прежней печали не осталось и следа. Налил в свою любимую гигантскую кружку чаю и шумно отхлебнул. – Здесь два варианта. В одиночестве куковать тут или домой ехать. С размахом юбилей отметить.
– Как это с размахом? Ресторан заказать? – поинтересовалась мама, хмуря брови.
– Да какой ресторан? Осточертела мне эта итальянская кухня! Хочу щей наваристых с салом, с чесноком, со сметаной. Холодец с хреном… В общем, чтобы хорошо да по-русски. В баньке попариться, а потом в студеную купель. Эх! – залихватски присвистнул отчим, а мама недовольно покачала головой в ответ на его радужные планы.
– Николаша, ты что? Тебе нужно беречь себя. Как ты можешь со своим сердцем о таких перепадах температур даже думать? Да и водочка… – она многозначительно поморщилась.
– Ты меня, Людмила, глупостями не отвлекай. У меня сейчас много дел будет, нужно домой собираться, организовывать день рождения на даче. Хорошо, что я у Наташки ее отсудил. А то окопалась там со своим любовником. А я же этот дом сам построил, по бревнышку собирал, каждый гвоздь знаю, – покачал он головой, а потом мечтательно улыбнулся. – И баня застоялась без хозяина. Хочу там день рождения, и чтобы все близкие были рядом.
Все близкие… Я сглотнула, понимая, что мысли сами по себе побежали в неверном направлении. Совершенно неверном. Окружающая действительность пропала, а я начала размышлять, что было бы, приедь на праздник сын Николая Дмитриевича.
Что бы я ему сказала… Что бы сказал он… Но он не приедет. Отношения между отцом и сыном так и не наладились, а мне нельзя даже думать о Суворове. Это опасно.
– Правильно, завелся Николаша, а организовывать всё Люде… – ворчала мама.
– А что тебе делать? Тебе сложно пятую точку поднять, вещи собрать и из машины в самолет переместиться? – подмигнул он ей с улыбкой.
– Ну ты уж скажешь. Так и обидеться недолго, – надулась мама.
– А что здесь обидного? Таюш, – обратился он ко мне за поддержкой, вырывая из мира грез. – Я всегда правду говорю. Не работаешь, никаких обязательств нет, дома сидишь, чему я очень рад, – добавил поспешно, явно боясь, что запахнет жареным. – Почему вы тебе до России не прокатиться, мужу любимому не устроить праздник в честь юбилея, удивить всех нас чем-нибудь вкусненьким? Сделай мне такой подарок, душа моя, и я буду только счастлив…
Глава 3
Тая
Наблюдая за родителями, я не сомневалась, что вопрос поездки в Россию уже решен. Маме нечем было крыть. Действительно, почему бы не порадовать любимого супруга? И я с удивлением обнаружила в себе волнение по поводу предстоящих сборов.
Еще не приняв окончательного решения о возвращении на родину вместе с семьей, я уже мысленно паковала чемодан, думала, что взять с собой, и о прочих мелочах. Как так получилось, что один день повернул жизнь на сто восемьдесят градусов?
Ко мне вдруг пришло осознание, что я хочу домой. Зацепившись за всколыхнувшуюся в душе радость, я стала искать причины этого странного желания. Ведь только утром яростно протестовала в разговоре с Тони, была уверена, что моя жизнь прекрасна и нет причин что-то менять. Но, несмотря на то, что Италия приняла нас гостеприимно, я чувствовала себя как в гостях.
Казалось бы, что не так? Лазурное море, яркое солнце, приятные дружелюбные люди, прекрасная погода и великолепная кухня –радуйся, твори себе в студии да наслаждайся спокойной жизнью без забот и хлопот.
Но нет… Присущая мне меланхоличность заставляла порой вянуть без причины, чувствовать себя засыхающим без живительной влаги стебельком.
Чего-то не хватало, чтобы распуститься буйным цветом. Чего-то важного и определяющего всё мое существование.
Странное и необъяснимое ощущение пустоты жизни при всей ее насыщенности и наполненности делами не покидало ни на день. Будущее виделось мутным зеркалом, в котором отражался неясный чужой образ.
Было бы проще разобраться в смуте чувств, находи я мужество делиться сокровенным с психологом. Но даже при личном общении во время ее короткого визита к нам я скрыла от нее многое, очень многое.
Самое ужасное, что я и от самой себя пыталась утаить свои чувства. Наиглупейшее занятие, надо сказать. Разве можно прятаться от собственных эмоций? Вот и у меня не получалось.
Но теперь всё точно изменится… Я чувствовала это всем своим существом и не могла унять радостного волнения и предвкушения.
В отличие от мамы. Она скрепя сердце согласилась. Конечно же, я видела, что ей не хочется возвращаться в Россию. Ее там ничего не держало, связи оборвались, работать она не стремилась, родственников нет, да и в Италии она неплохо устроилась, организовав с другими эмигрантками из России небольшой кружок по интересам.