Чтение онлайн

В конце концов, именно для этого она вырядилась в эту тряпку – чтобы меня порадовать. А секс – это почти единственное, что может принести мне если не радость, то хоть какое-то удовлетворение.

Я же, черт побери, не сдох там, в этом огне, хотя меня и очень старались угробить… Нет, не думать об этом.

– Болит. Очень. И ты можешь помочь.

Положил руку ей на голову, мягко надавливая. С пониманием улыбнувшись, Илона плавно опустилась на колени и облизнулась.

– Соскучился? – томно прошептала она.

– Просто не передать словами…

Сарказма она, к счастью, не заметила, высвободив мой напрягшийся член и начав обрабатывать его губами. Техника, как обычно, не подводила. Затуманившимся взглядом я наблюдал, как туда-сюда ритмично ходит голова Илоны, как язык скользит по головке, как она помогает себе рукой, сдавливая основание члена…

Но, несмотря на умелые действия, разрядка не наступала. Более того, она даже не замаячила на горизонте.

– Ты так напряжен. Что-то случилось? – спросила Илона, оторвавшись от минета. Губы блестели в полумраке спальни.

– Просто устал… – ответил я тоном мужа со стажем.

Вот так у нас это будет происходить на протяжении многих лет? От этой мысли что-то в груди заныло, и я, подняв Илону на ноги, бросив на постель. Она мягко упала спиной назад, раскинулась в изящной позе.

Складывалось ощущение, что она играет на камеру. Профдеформация, будь она неладна. Да и я словно участвовал в спектакле, играя роль страстного любовника. Приблизился к краю постели, по пути снимая и откидывая брюки и боксеры.

Илона пристально наблюдала за мной, фокусируясь взглядом на лице. А говорила, что привыкла к шрамам и их вид не отталкивает… На лице их теперь нет, пусть и оно пока напоминает маску, чувствительность и подвижность мышц вернутся не сразу.

Ну да ладно. Не важно.

Опустившись сверху и придавив тело Илоны собой, я впился в ее губы, стараясь забыться в этом требовательном жадном единении губ и сплетении языков. Пытаясь доставить ей ответное удовольствие, скользнул рукой вниз, отодвинув кружево в сторону, и вклинился пальцами во влажное лоно. Илона глухо застонала и выгнулась, легко царапая мне плечи острыми ногтями.

И всё бы ничего, если бы я мог расслабиться и включиться в процесс не только телом, но и душой. Но эта подлая субстанция молчала, не отвечая на призывы плоти. То, что должно было стать красивой, страстной прелюдией, превратилось в какую-то жалкую возню на простынях.

К счастью, я один испытывал эти странные ощущения, Илона продолжала стонать и извиваться, а ее руки уже вцепились мне в ягодицы, подталкивая к тому, чтобы я взял ее. Спасибо, милая, что ты такая как всегда – никогда не замечаешь, что я чувствую.

Сглотнув горечь от осознания реальности, я попробовал представить что-то возбуждающее.

И естественно, как обычно, на ум пришла недотрога. Моя палочка-выручалочка, блядь. Центральная фигура моих влажных фантазий. Таисия Вознесенская. Невинная жертва моих гадких планов, гордая девочка, которую я унизил, а потом потерял, не сумев ни вымолить прощения, ни удержать.

Она исчезла из моей жизни, будто и не было. Но не из мыслей. Одно воспоминание о ней – и вот я уже с каменным стояком, представляю, что она подо мной, изнывает от того же самого голода, подставляет свою белоснежную кожу под мои обжигающие поцелуи. Сладкая, дурманящая, сводящая с ума…

Такие разные они, Илона и Тая, но я трахаю первую, чтобы попытаться забыть вторую, недостижимую для меня, подменяя одну на другую в своем воображении. Иначе ничего не получится.

Я зациклился на ней, заболел, она стала гребаным наваждением, от которого не избавиться, как ни мечтай.

– Да-а-а… – стонет…. Не, не Тая, а Илона, и приходится заткнуть ей рот, перевернув на живот и вонзившись в мокрое хлюпающее влагалище.

Интересно, Тая могла бы вести себя так смело? Могла бы стонать так громко, кричать подо мной от желания, раздирающего ее на части? Или она холодная и бесстрастная? Я изнывал от несбыточных мечтаний узнать это на опыте.

Но как, если она исчезла из моей жизни, не оставив ни единой зацепки, чтобы ее найти?! Да и если бы нашел, она бы плюнула мне в лицо и имела бы на это полное право!

Я виноват, безмерно виноват и ничем не могу искупить вину…

Но если бы она меня простила, если бы дала шанс, узнала бы меня получше… того, кем я стал, увидела бы, как я изменился, может быть… ну вдруг, она бы смогла стать счастливой рядом со мной. Я уверен. Всё бы отдал, чтобы попытаться.

Одна попытка, один шанс. Мне бы хватило. Отдал бы себя целиком, чтобы завоевать недотрогу. Забрать ее в свою постель, в свою жизнь. Навсегда…

Но моя реальность – стонущая подо мной Илона. Я свихнулся, если всё еще мечтаю о Тае. Ее больше нет, и вряд ли есть хоть какая-то возможность, что она появится в моей жизни. Надо попытаться сосредоточиться на Илоне, стать к ней ближе, впустить ее в сердце, потому что искать кого-то другого нет сил и желания, а я хочу семью, детей, потому что разрушил свою собственную, лишившись отца и брата.

Заплачь еще, придурок… Сам виноват, поломал всё собственными руками, теперь плати – живи искусственной жизнью, изображай страсть, трахай одну, думай о другой.

Давай, мудак, ты доволен тем, чего достиг?

Злость на себя придала энергии моим движениям, и бедная Илона, вцепившись пальцами в простыню, задергалась от настигнувшего ее экстаза. Ну и отлично. Хоть кого-то я могу порадовать. Еще бы неплохо кончить самому. Хорошо, что нам, мужикам, многого не надо, чтобы потворствовать естественным потребностям.

Чуть ли не любая сгодится, чтобы поиметь и получить желанную разрядку. Наверное, я один такой дебил, кто влюбился в недостижимый идеал и не может его забыть.