Неферт
Шрифт:
XLVIII
– Не говори, пожалуйста, – тихо бурчал себе под нос Инери, выглядевший непривычно нарядно в голубой рубашке, лазурном плаще с бахромой, скрепленном на левом плече золотой фибулой, в сандалиях с синими ремешками. – Я наперед знаю, что этот старикашка разведет за обедом такую скукотищу, что все крокодилы в округе будут удоволены.
Неферт фыркнула.
– Вот он уже опаздывает – ведь без него за столы ни за что ни сядут… – Инери недовольно обвел взглядом зал: госпожа Мерит, судя по всему, продолжала рассказывать госпоже Таурт свой рецепт приготовления лавандовой мази, дальше – в низких креслах вдоль стены о чем-то неторопливо беседовали Имхотеп и казначей, а Суб-Ареф, остававшийся на ногах, иногда вмешивался в разговор, расхаживая взад-вперед мимо них с какой-то черезмерной живостью. У него был такой вид, словно он не находился в гостях, а очень спешил по важному делу.
Ах, вот оно что! Неферт тихонько засмеялась: кажется, не у нее одной есть основания испытывать не слишком приятное беспокойство из-за предстоящего визита старца.
– Ты чего?
– Смеюсь над Суб-Арефом, он из-за чего-то нервничает.
– Да, сегодня он не так пушит хвост, как обычно.
– А если бы у Суб-Арефа был хвост, то какой?
– Какой именно – не знаю, но округлый и очень холеный.
– Ну тебя!
– Слава Тоту, прибыл Себекхотеп, верховный жрец его Дома! – провозгласил вбежавший впереди храмовый глашатай. Все повставали с мест и засуетились.
Послышались тяжелые шаги – видимо, рабов, ведущих старца под руки.
– Ну и маета с этой жарищей! – произнес кто-то громовым басом. – Три раза велел в тени останавливать, пока доехал. Принимайте опоздавшего гостя – сказал бы «почтенная Мерит», да цветы почтенными не бывают!
Вот это старец! В дверях стоял очень высокий, широкий в плечах и могучий в грудной клетке человек в жреческом одеянии. Гордая посадка его обритой наголо головы и хищные черты лица наталкивали на мысль о сходстве с коршуном. Одного взгляда на руки Себекхотепа было достаточно, чтобы понять, что ему не составит труда согнуть ими подкову.
Но ведь странно – ведь он действительно был очень молод! Резкие морщины бороздили лицо, а под глазами лежали очень глубокие черные тени.
– Н-ничего себе, – шепнул Инери.
– Кое-кто сел мимо стула, – шепнула в ответ Неферт. – Мне почему-то кажется, что он как-нибудь дотянет и не рассыплется в песок до конца обеда. А почему, собственно, ты думал, что он такой дряхлый?
– Главный ведь, – Инери пожал плечами.
– Вторая встреча за нынешний день, почтенный! – Себекхотеп здоровался с Суб-Арефом.
– Воистину так – этот день я запомню как один из дней редкой удачи. Две встречи? Едва ли их было бы две, если бы Суб-Ареф очень хотел бы
их избежать… Значит… нет, пока непонятно, что это может значить!
Как хорошо, что за обедом не было других детей! Так приятно было сидеть вдвоем с Инери за столиком, уставленным всякими лакомствами!
– Да… дела, дела невпроворот, почтенный Имхотеп, – голос жреца был как-то особенно слышен в общем разговоре, – но, по счастью, иной раз, делая дело, составляешь приятное знакомство вроде нашего с Вами… Что и говорить, моя поездка в каменоломни оказалась крайне интересна!
– Судя по смете, в Доме Тота предстоят большие постройки, – заметил казначей.
– Несомненно, почтенный Сети. Одна облицовка большого храмового зала, не говоря уже о галереях… Кстати, не будет ли нескромным поинтересоваться, утверждена ли смета в Большом Доме?
– Еще со вчерашнего дня, – Неферт показалось, что при этих словах казначей покосился на Суб-Арефа. – Ирригационные подряды сами по себе дают обеспечение…
Суб-Ареф, видимо, подавился спаржей – так сильно он закашлялся.
– Верно ли я поняла, что досточтимый Себекхотеп подобрал подходящий камень для Дома Тота? – вмешалась госпожа Мерит.
– Великолепный! – Себекхотеп разбавил каэнкэмское вино водой больше, чем наполовину. – Какие яшмы для отделочных работ! Когда Имхотеп показал мне разлом, я просто не поверил своим глазам!
– Очень красивые рисунки в полированной яшме – словно их рисовали художники, – заметила госпожа Таурт.
– Да где же Вы возьмете художника, который бы с этим потягался?! – загремел Себекхотеп. – Рисунки в яшме! Сколько они расскажут внимательному взгляду! Только вообразите себе древние моря с вздымающимися над ними красными каменными островами! Вот что-то заколыхалось в их недрах – это рождение гор! Море мелеет, отступая. Гибнут живые крошечные существа – и кремнистые слои покрывают их хрупкие останки! Представьте только! – (Госпожа Таурт непонимающе, но польщенно закивала…) – Но вот чудовищные бездны огня извергаются под землей! Пузырящаяся лава спаивает то, что еще недавно было ветвями мшанок, хрупкими стеблями морских лилий, – и застывает, холодея! Вот оно – рождение яшмы из моря и огня! Кстати, для внутренней облицовки я выбрал красные оттенки.
– Я еще в ту нашу встречу был удивлен Вашими познаниями в каменном деле, досточтимый Себекхотеп. Не может быть, чтобы Вы не изучали его особо!
– Сугубо постольку-поскольку!
– Ты слышишь, Неферт, – Инери напрочь позабыл о миндальных орехах. – Наша яшма…
– Море и огонь, да…
– Даже не умею Вам сказать, в чем не разбирался бы досконально достомудрый Себекхотеп, – интонация Суб-Арефа была не совсем понятна для Неферт. – Со своей стороны я могу утверждать, что в деловых расчетах он едва ли менее тверд, чем в каменном деле.
– Польщен такой высокой оценкой моих скромных деловых дарований! – Неферт могла бы поклясться, что во взгляде серых глаз Себекхотепа загорелся смеющийся огонек. – Но Вы сегодня уже воздали им должное. Кстати, о нашей сегодняшней встрече, почтенный Суб-Ареф, – ведь я позабыл спросить его имя…
– Чье имя, я не помню? – Суб-Ареф как-то неожиданно пришел в отличное расположение духа.
– То есть как это чье?! Я уж хотел посылать слугу вдогонку, когда вспомнил… Потрясающая история, дорогой Имхотеп!
– Потрясающая история – это история яшмы, – сказал через столик Инери. Неферт кивнула. С Суб-Арефом все ясно; он, кажется, здорово проиграл Себекхотепу. Едва ли стоит так уж прислушиваться к взрослым разговорам дальше…
– …что какой-то негодный мальчишка испортил папирус…
Инери и Неферт окаменели.
XLIX
А Неферт только успокоилась мыслями о том, что уж если Себекхотеп не сердится на Суб-Арефа за то, что тот распустил слухи о том, что Себекхотеп является отравителем фараона, то уж во всяком случае он не рассердился бы, узнав, что Неферт этим слухам поверила…