Неформальные отношения

Переводчик: Наталья Л.

Редакторы: BellA

Вычитка и оформление: Анна Б.

Обложка: Таня П.

Пролог

ЭМЕРСОН

Средняя школа Белвью, 2007 год

Последний год обучения

Большая игра

6:30 вечера

— Эмерсон! — Миллер хлопнул ладонью по двери в раздевалку, раз десять, остановился, а затем начал снова; на этот раз это звучало так, словно он стучал бутсами. — Я знаю, что ты там!

— Эмерсон! — снова крикнул Миллер. — Я сломаю эту дверь!

— Просто уйди!

— Нет!

— Ты — заноза в заднице!

— Ну, у тебя классная задница, — пошутил он.

Я улыбнулась.

— Ты улыбаешься, да? — спросил он вкрадчивым тоном.

Я фыркнула и попыталась вытереть со щек горячие слезы.

— Не борись с этим. Ты меня любишь.

— Я тебя ненавижу.

Когда вставала и открывала дверь, я уже вовсю улыбалась.

Миллер распахнул ее, толкнув.

— Ты должен разогреваться вместе с командой, — прошептала я. — Что будет делать наша школа без своего героя?

— Кому ты рассказываешь. Именно ты прячешься в раздевалке, потому что позволила какой-то тощей суке добраться до тебя.

Я вздохнула.

— Возможно, в следующий раз я дам ей печеньку.

Миллер возвышался надо мной, со шлемом в одной руке, а другой, опираясь на косяк двери. Всю свою жизнь я была крупнее, чем большинство девушек. Миллер же единственный человек, способный заставлять чувствовать себя малышкой. Он протянул свою огромную руку и поднял мой подбородок.

— Ты тоже была бы злючкой, если бы относилась к хлебу как к дьяволу.

Я натянула на лицо жалкую улыбку.

— Ты прав. Извини.

Он уронил руку.

— Эм…

— Ой-ой, что за взгляд? — поддразнила я, уже чувствуя себя немного лучше. Как иначе, когда передо мной стоял Миллер Квинтон?

Миллер был самым сексуальным парнем, на которого можно запасть в средней школе «Белвью» с… да всегда. С кожей цвета мокко и ясными голубыми глазами. Было практически невозможно не смотреть на него, не чувствуя при этом себя неудобно. Его мама, родом из Эфиопии, была убийственно красивой; смешайте это с испанским наследием со стороны отца, и получите внешность модели, гигантские мышцы и убийственную улыбку, способную сделать даже мой дерьмовый вечер совершенным блаженством.

— Я — твой лучший друг, так? — Миллер подошел ближе, потянувшись к моей руке, схватил ее и прижался раскрытыми губами к ладони. Его губы были теплыми, а улыбка нежной.

— Почему я чувствую себя так, словно прямо сейчас ты собираешься проводить со мной беседу о сексе?

— Тебе понравилась та беседа о сексе, что у нас была в прошлом году. Я перевернул твой мир, показав те фотографии. — Он подмигнул, и я почувствовала, как щеки стали горячими и покрылись пятнами. — Но серьезно, Эм. Ты когда-нибудь думала, что ты прекрасна такая, какая есть?

Воздух вылетел из моих легких, когда снова подступили слезы. Униформа на мне ощущалась тесной и вызывающей зуд. Действительно, хреновая часть заключалась в том, что Ларисса — мой заклятый враг, была права. По сравнению с прошлым годом моя грудь выросла, и я превратилась в женщину с изгибами, которую не узнавала. В ту, которая никогда не влезет в сорок четвертый размер, или в сорок шестой, или даже в сорок восьмой.

— Улыбнись, Эм.

— Как скажешь, Миллер. — Я натянуто улыбнулась.

— У меня в друзьях только классные чуваки, верно? В этом списке нет лузеров. — Боже, он такая высокомерная задница. — Что также означает… — Миллер схватил меня за плечи и повернул в сторону поля. — Я не выиграю эту игру, пока ты не начнешь очень громко за меня болеть, пупсик.

Я громко застонала.

— Больше никогда так не говори. Никогда.

— Пупсик, — расхохотался он. — Кажется, я только что потерял клетку мозга.

— Не говоря уж обо всем моем уважении.

— Ну, мы хорошо поболтали. — Он сжимал мою руку, пока мы возвращались на поле. — Кричи громко, девочка из группы поддержки.

— Не оторви ничью голову, тупой футболист. — Я крепко его обняла.

Миллер мотнул головой в сторону Коэна.

— Кроме его головы, да? Потому что у меня с первого дня руки чесались оторвать ему голову.