Неистребимый
Шрифт:
Лицо эрсеркерши исказилось от дикой боли. Она потеряла равновесие, упала и откатилась к Кругу, выронив из руки свой «жальник»…
В тот же миг Альтарес схватил кресло за спинку и, резко наклонив, вытряхнул из него тело старика – так получилось, что оно свалилось в Круг. Затем могучим рывком поднял кресло над головой и швырнул Гронту в спину.
Глаза Квина расширились: едва коснувшись исходившего от Круга сияния, тело старика рассыпалось неосязаемым прахом, исчезнув без следа. Даже крошечного клочка одежды, даже ее частички не осталось на сияющей девственной чистотой золотистой поверхности.
А тяжелое кресло, описав короткую дугу, попало точно в цель, с треском разломившись о спину Гронта на куски. Сила удара швырнула Гронта лицом вниз, один из звонко лязгнувших о камень мечей вылетел из рук. Не теряя времени, Альтарес бросился вперед, подхватил клинок Лекса и, неумело выставив перед собой, устремился к племяннику, собираясь того прикончить. Бегать Верховный, судя по его тяжкому топанью и пыхтению, явно был не приучен.
Квин затаил дыхание, гадая, успеет ли маг это сделать, – Гронт не потерял сознания и уже пытался приподняться. Магик желал его смерти не меньше Альтареса – за то, что тот сделал с Лексом и Онни. Ну давай же, светлейший, проткни этого грязного убийцу, да еще марна к тому же! Шевели своей толстой задницей!
Гронт перевернулся на спину, увидел мчащуюся на него тушу в красных развевающихся одеждах и резко откатился в сторону. Инерция массивного тела пронесла мага дальше, чем тому хотелось, и, пока он разворачивался, мечник уже вскочил в боевую стойку.
Развернувшись, Альтарес увидел поднявшегося племянника и попятился, выставив «жальник» перед собой, словно палку. Но мастер мечей почему-то не торопился нападать – в узком прищуре глаз появилось осмысленное выражение.
– Эй, дядюшка, – хрипло проговорил Гронт, – с каких пор ты стал увлекаться железом?
«Вот это да, – сообразил Квин, – удар Верховного вышиб из мечника марна, заставив прийти в себя! Неужели так просто?»
– А?! – Альтарес выпучил глаза.
– Ну и дурацкий же у тебя вид, дядюшка, – добавил Гронт, искривив окровавленное лицо в злобной усмешке. Квину хотелось сейчас одного – оказаться возле Онни и помочь ей, чем можно, но он еще не знал, как все обернется дальше, и вынужден был оставаться на месте. Пока Круг Причастия отделял его от мечника, у него еще имелась возможность смыться, если ничего другого больше не останется. В отличие от Альтареса бегать он умел будь здоров, а из колодца было целых два выхода, и до каждого из них было всего пятнадцать – двадцать шуггов…
– Ты что, очнулся, что ли, племянник? – Альтарес не торопился опускать меч, казавшийся в его руке бесполезной игрушкой.
– Смотря что понимать под этим словом… – Гронт дотронулся пальцами правой руки до лица и тут же отдернул, скривившись от боли еще сильнее. – Где это меня так угораздило, дядюшка? – Тут его взгляд скользнул по распростертому возле стены колодца телу Лекса, метнулся к лежавшей возле Круга Причастия Онни, и Гронт пораженно замер. – Это я их уделал, что ли? Проклятие, никакого удовольствия от такой мести, я ведь почти ничего не помню!
Возмущение захлестнуло магика жаркой волной. Паршивый безумец, думать о мести в такой момент! Тут он заметил, как Онни шевельнулась, и у него от радости подпрыгнуло сердце – жива!
– Гронт, тварь ты этакая, – почти ласково проговорила она, приподнявшись на локте, – представляешь, что с тобой теперь сделает засферник?
– Разве он еще жив? – недоверчиво спросил тот, развернувшись к ней всем телом. – Он что, еще не проходил сквозь это идиотский круг?
– Он не просто жив. Он с минуты на минуту будет здесь. И тогда посмотрим, как ты запоешь, великий мастер мечей… – Она обожгла Гронта полным самой черной ненависти взглядом. – Могу побиться об заклад на собственную жизнь, что сегодня ты ответишь за все сполна.
Квин понимал, что сотница не могла знать этого наверняка, она блефовала, выдавая желаемое за действительное. Но Гронт ничего не знал, и ее выпад попал в цель.
– Заткнись, женщина. – Мечник с гордым видом выпрямился, стараясь замаскировать проступившую сквозь внешнюю браваду неуверенность. Казалось, даже оставшийся в правой руке «косач» так же гордо и надменно выпрямился вместе с хозяином. Он повернул свое длинное лицо к Альтаресу: – Значит, мне не суждено получить здесь защиту, дядюшка?
– Защиту? – Альтарес вдруг расхохотался, его гулкий смех, казалось, всколыхнул плотный воздух колодца, расплескав его по крутым стенам темными прозрачными волнами. – Да ты спятил, болван! После того, что ты наделал?
– Что ж, тогда мне придется уйти…
– Ну что ты, приятель, не стоит так торопиться, – кровожадно улыбнулась Онни.
Гронту понадобилось сделать всего два шага, чтобы подойти к ней и нанести короткий жесткий удар сапогом в висок. Квин вскрикнул. Онни упала на спину и больше не шевелилась.
– Но сначала я кое-что доделаю, – задумчиво продолжил Гронт, снова взглянув на Альтареса. – Помнишь моего отца, дядюшка? Не по твоему ли совету прежний Верховный, Хайнш, отдал его в руки палача? Вижу, вижу – именно по твоему, иначе бы так не дергался… так почему бы тебе не унести это воспоминание с собой в могилу?
– Ты не посмеешь. – Альтарес высокомерно задрал жирный подбородок.
– Если бы ты мог меня остановить, дядюшка, ты бы это уже сделал.
– Ты ошибаешься, племянник. Я не бессилен здесь. Применение магии возле Круга Причастия – огромный риск для всех. Но если ты готов рискнуть, то мне тоже придется это сделать. Лучше уходи, племянник. Я даже обещаю не преследовать тебя и позволю вернуться в Кордос для постоянного проживания, если ты сделаешь это немедленно.
– Слишком поздно. – Мечник как-то поскучнел. – Ты не видел, что творится снаружи. Мне нечего терять, а месть – сладкая штука, и я хочу доставить себе подобное удовольствие, раз оно будет последним в моей жизни.
Глаза Альтареса полыхнули злобным пламенем.
Отшвырнув бесполезный «жальник», со звоном проехавший по каменному полу, он вскинул руки в демонстративной позе сотворяемого заклинания, предназначенной не столько для действия – для действия подобная манерность не обязательна, – сколько для устрашения, что особенно впечатляет простолюдинов.