Чтение онлайн

Что же касается вопроса о том, откуда это существо (или человек?) может знать о вещах, к которым практически не имело отношения... кто может сказать, что может быть известно призракам, о чем они способны поведать. Но одно Кайл знал наверняка: полученная только что информация была крайне важна и он должен гордиться тем, что именно он стал посредником, через которого она была передана.

Неожиданно правую руку Кайла пронзила такая боль, что он выронил карандаш и непроизвольно схватился за нее другой рукой, пытаясь избавиться от спазма. Неземной посетитель вынужден был остановиться, и за это Кайл мысленно поблагодарил его. Он растер руку, затем в девятый, если не в десятый, раз заточил карандаш.

— Почему вы не пишете ручкой?

Вопрос был задан таким естественным и сочувственным тоном, что Кайл на мгновение забыл, что его собеседник не более материален, чем дым.

— Я предпочитаю карандаши — они всегда мне больше нравились. Возможно, это одна из моих причуд. Из них, во всяком случае, никогда не вытекают чернила. Извините, что я остановился, но у меня просто свело руку.

— И все же мы должны продолжить.

— Я как-нибудь справлюсь.

— Вот что. Пойдите и выпейте чашечку кофе, покурите. Я прекрасно понимаю, насколько необычным кажется вам мой рассказ. Даже для меня все это довольно странно, но на вашем месте у меня бы просто не выдержали нервы. Мы с вами прекрасно сработались. До того как придти сюда, я был уверен, что нам потребуется встретиться несколько раз, чтобы дать вам возможность привыкнуть ко мне. Так что, как видите, мы успели уйти далеко вперед.

— Да, меня действительно беспокоит время, — ответил Кайл, закуривая сигарету и с наслаждением глубоко затягиваясь. — Видите ли, в четыре часа дня я должен присутствовать на совещании. Там я постараюсь убедить довольно влиятельных людей в необходимости продолжения работы отделения и назначения меня его руководителем, преемником сэра Кинана. Вот почему мне бы хотелось завершить к тому времени нашу с вами работу.

— Пусть это вас не волнует, — ответил “призрак” со своей слабой улыбкой. — Считайте, что вы их уже убедили.

— Да?

Кайл встал и направился в главный офис к кофеварке. На этот раз “призрак” последовал за ним и остановился за его спиной. Обернувшись, Кайл увидел, что сквозь его странного посетителя прекрасно видна мебель, стоявшая в офисе. Он был прозрачнее пергамента, прозрачнее мыльного пузыря. Отхлебнув кофе, Кайл направился обратно в кабинет Гормли, старательно обогнув гостя.

— Да, — продолжал призрак, возвратившись на прежнее место. — Думаю, что нам удастся обратить мнение руководителей в вашу пользу.

— Нам? — переспросил Кайл. Призрак слегка пожал плечами.

— Посмотрим. Так или иначе, прежде чем вновь вернуться к рассказу о Драгошани, я хочу сказать еще несколько слов о Гарри Кифе. Извините, что мне приходится таким образом перескакивать с предмета на предмет, но я хочу, чтобы у вас сложилась как можно более полная картина событий.

— Рассказывайте все, что сочтете нужным.

— Вы готовы?

— Да, — Кайл снова взял в руки карандаш. — Только вот...

— Что?

— Я хотел сказать, что меня очень интересует, откуда у вас эти сведения и какое отношение они к вам имеют.

— Ко мне? — брови “призрака” приподнялись. — Я думаю, что был бы разочарован, если бы вы не спросили меня об этом. Но все-таки вы задали этот вопрос, и я вам отвечу: если все пойдет так, как я рассчитываю, то я, надеюсь, буду вашим шефом.

Дернувшись лицом, Кайл криво усмехнулся:

— Призрак?.. Мой будущий шеф?

— Я думал, мы уже объяснились по этому поводу, — ответил гость. — Я не призрак и никогда им не был. Хотя, признаю, что был очень близок к тому. Но к этому мы еще придем.

Кайл кивнул.

— Мы можем теперь продолжить? В ответ Кайл кивнул снова.

Гарри Киф унесся далеко-далеко. Его мысли витали в облаках, которые подобно хлопьям ваты, плыли высоко в голубом летнем небе. Он лежал, закинув руки за голову, зажав в зубах кончик травинки. С того момента, когда они занялись любовью, он не произнес ни слова. На отмели, взметая белые брызги, кричали чайки, ныряя за рыбой, и легкий бриз, ласково шевелящий траву среди дюн, доносил с моря печальные птичьи крики.

Рука Бренды гладила его тело, ласкала, но она им уже не владела. Возможно, пройдет немного времени, и он" вновь захочет ее, но даже если и нет, это не имеет никакого значения. Она любила его таким, каким он был в этот момент — спокойным, тихим, полусонным, лишенным всяких странностей. Да, он и в самом деле был очень странным, но это являлось неотъемлемой частью его обаяния и одной из причин ее любви к нему. Иногда ей казалось, что и он тоже любит ее. Однако, когда речь идет о Гарри, сказать что-то определенное трудно. Чаще всего Гарри было очень сложно понять.

— Гарри, о чем ты думаешь? — спросила она, слегка пощекотав его ребра.

— М-м-м? — травинка едва дернулась у него во рту. Она понимала, дело не в том, что он не обращает на нее внимания, — просто он сейчас где-то очень далеко. Его не было здесь — он находился совсем в другом месте. Время от времени она пыталась хоть что-нибудь узнать об этом месте, о тайном убежище Гарри, но он хранил молчание.

Она села, застегнула блузку и, одернув юбку, стряхнула песок со складок.

— Гарри, тебе следует подняться и привести себя в порядок. На берегу какие-то люди. Если они пойдут в нашу сторону, то непременно увидят нас.

— М-м-м... — снова промычал он в ответ.

Она сделала все за него, затем наклонилась и поцеловала его в лоб. Подергав его за ухо, Бренда спросила:

— О чем ты думаешь? Где ты все время витаешь, Гарри?

— Тебе не следует это знать, — ответил он. — Это не слишком приятное место. Я к нему уже привык, но тебе оно вряд ли понравится.

— Мне понравится, если там будешь ты, — ответила Бренда.

Повернувшись к ней лицом, он окинул ее взглядом и нахмурился. Иногда он выглядит чересчур суровым, подумала она. Гарри покачал головой: