Чтение онлайн

«Идиот! — прошипел он. — Так ты убьешь только мою человеческую сущность!»

Одежда на мне стала нестерпимо горячей, а языки пламени плясали возле самой гладильной доски, подбираясь ближе и ближе. Мне нечем было дышать. Не в силах бросить его, я закричал:

«Почему вы не умираете? Ради Бога, умрите!»

«Бог? — он открыто насмехался надо мной. — Ха! Даже если бы я верил в него, рядом с ним для меня нет места! Мне не место в вашем раю, друг мой!»

На полу среди прочих упавших с письменного стола вещей я заметил нож для разрезания бумаги. С одной стороны он был необычайно острым. Подняв с пола нож, я приблизился к мужчине, собираясь перерезать ему горло. Он как будто прочитал мои мысли.

"Этого недостаточно, — сказал он. — Голову следует отрезать полностью”.

"Что вы такое говорите?” — спросил я.

Он впился в меня глазами и позвал:

"Подойди ко мне”.

Не в силах сопротивляться, я склонился над ним и протянул нож. Взяв нож из моих рук, он отшвырнул его в сторону.

"А теперь мы сделаем по-моему, — сказал он. — Так, как следует поступить”.

Заглянув в его глаза, я полностью попал под их власть. Взгляд был... магнетическим! Если бы он продолжал молча смотреть на меня такими глазами, я не смог бы сдвинуться с места и сгорел бы вместе с ним. Я был уверен в этом тогда, уверен и сейчас. Искалеченный, раздавленный, распоротый, словно рыба при разделке, он продолжал обладать огромной властью!

«Пойди на кухню, — сказал он, — и принеси нож для разделки мяса, самый большой. Ну, иди же!»

Его слова заставили двигаться мои ноги, но глаза, нет, его разум продолжал владеть моим разумом. Я прошел сквозь сгущающийся дым и приближающееся пламя и вернулся обратно. Когда я показал ему принесенный нож, он удовлетворенно кивнул. Комната пылала вовсю, и одежда на мне начала дымиться, а волосы на голове трещали от жара.

"Твоя награда...” — сказал он.

"Мне не нужна никакая награда”.

"Но я хочу, чтобы ты ее получил. Я хочу, чтобы ты знал, кого уничтожишь этой ночью. Моя рубашка... разорви ее у воротника”.

Я повиновался, а когда наклонился ниже, мне показалось, что во рту у него, чуть приоткрытом в тот момент, двигался не язык, а нечто совсем другое. Он дышал мне в лицо, и запах был зловонным. Я хотел было отвернуться, но он продолжал удерживать меня взглядом, до тех пор пока я не завершил начатое дело. На шее у него на золотой цепочке висел тяжелый золотой медальон. Расстегнув цепочку, я снял ее и положил в карман.

"Вот так, — вздохнул он. — Я заплатил тебе сполна. А теперь сделай то, что должен”.

Крепко зажав нож, я поднял было дрожащую руку, но тут...

«Подожди, — сказал он. — Я испытываю сильное искушение убить тебя. У нас, Вамфири, сильно развито, как вы говорите, чувство самосохранения. Но я знаю, мне не на что надеяться. Та смерть, которую подаришь мне ты, будет чистой и милосердной, в противном случае меня ждут кошмарные муки, медленная и невыносимо страшная гибель в огне. И все-таки я могу нанести тебе удар раньше, чем нанесешь его ты, или одновременно. И тогда нас обоих ждет ужасная смерть. Поэтому... подожди, пока я закрою глаза, и тогда бей — сильно и наверняка, а затем беги! Бей и тут же отскакивай в сторону. Ты все понял?»

Я кивнул.

Он закрыл глаза.

Я нанес удар.

В тот самый миг, когда прямое блестящее лезвие коснулось его шеи, может быть, чуть раньше, еще до того, как оно отсекло голову, глаза его резко открылись. Но он предупредил меня, и я помнил его слова. Как только голова отлетела и из раны хлестнула кровь, я отпрянул назад. Крутясь и подскакивая, голова катилась среди горящих книг. Но, клянусь Богом, пока она катилась, как бы она ни поворачивалась, полные осуждения глаза неотрывно смотрели в мою сторону! И о Боже! Его рот, его рот и то, что было внутри! Раздвоенный, похожий на змеиный язык, скользкий, дрожащий, блуждающий по губам, мгновенно ставшим из красных мертвенно бледными!..

Но худшее было впереди — его голова менялась на глазах. Кожа плотно обтянула череп, который в свою очередь изменил форму, превратившись в вытянутую морду огромной собаки или волка. Свирепо горящие глаза, прежде желтые, приобрели цвет крови. Верхние зубы накрыли нижнюю губу, прижав к ней раздвоенный язык, а огромные клыки стали изогнутыми и острыми, как иглы!

Все это правда! Я видел это! Я видел это наяву! Но длился кошмар несколько мгновений, а потом голова стала на глазах исчезать. Наверное, все дело было в жаре, потому что только невероятный жар мог привести к тому, что голова начала пузыриться и таять. Ужас пригвоздил меня к месту. Я замер, а затем бросился прочь — подальше от по-прежнему не сводящей с меня глаз, чужой, разрушающейся головы, подальше от обезглавленного тела, с которым тоже начало происходить нечто ужасное!.. А потом оно полностью разрушилось...

Если вы помните, я накрыл тело пиджаком, чтобы не видеть страшных ран. Теперь какая-то невидимая сила изнутри приподняла его, а потом пиджак зашевелился и разлетелся на две половины, которые, кем-то в ярости отброшенные, взлетели к потолку. Вслед за этим из живота буквально выскочило заостренное на конце щупальце — оно было покрыто белыми чешуйками, судорожно извивалось и вертелось во все стороны. Словно дьявольская плетка, оно крутилось в воздухе, изгибалось, будто что-то искало среди дыма и пламени!

Потом щупальце поползло по полу, судорожно обследуя горящую комнату, но при этом ловко уклоняясь от огня. Я вскочил на стул и скорчился на нем, парализованный ужасом. Со своего возвышения я мог увидеть, что происходило с лежавшим на полу телом: на моих глазах оно стало стремительно разлагаться, превратилось сначала в скелет, с которого осыпались остатки плоти, а затем — в прах. Едва это случилось, щупальце замедлило движение, сократилось и уползло обратно — туда, где прежде лежало тело его хозяина, — а теперь остались лишь части скелета и прах...

Все это, как вы понимаете, произошло в считанные секунды, гораздо быстрее, чем я вам об этом рассказываю. Я не могу поклясться, что все, о чем я вам рассказал, случилось на самом деле. Но сам я верю, что действительно видел это.

Так или иначе, но когда потолок накренился еще больше, я буквально скатился со стула, а рухнувшие балки, подняв вверх столб огня и дыма, похоронили под собой комнату, где произошли столь, ужасные события. Не спрашивайте меня, как мне удалось выбраться наружу, — этого я совершенно не помню, — но, когда я мчался прочь, откуда-то из развалин, изнутри, до меня донесся долгий, полный невыразимой муки вопль, одновременно жалобный, ужасный и гневный. Это было стенание, какого я больше в своей жизни не слышал и, надеюсь, не услышу никогда.