Чтение онлайн

На расширенном военном совете меня заставили в подробностях рассказать о развернувшемся сражении, что правильно: командиры обязаны учиться на чужих успехах и неудачах. Я подготовился как следует, и впихнул в свой доклад всё: от организации ускоренного марша почти через всю Венгрию до преследования бегущего неприятельского корпуса. Ну и всё что посредине: размещение личного состава на импровизированных повозках и передвижение пешком для разминки. Не забыл о мерах безопасности, уберегших бойцов от падения с никак не ограждённых скамеек. Питание при помощи полевых кухонь. Меры гигиены — от обязательного, под угрозой порки, мытья, до полевых сортиров, которые копали сразу по остановке колонны. И опять же: жёсткий, под угрозой порки, запрет исправления естественных надобностей, где бы то ни было, кроме специально сделанных сортиров.

— Каков же результат? — любопытствует немалого ранга военный чиновник с эмблемами медицинского ведомства в петлицах.

— Результат мы оценим по завершению военной кампании, — отвешиваю я лёгкий поклон за правильный и своевременный вопрос — а промежуточный итог таков: за шесть недель от начала движения, вверенного мне отряда, до сей минуты, санитарных потерь не отмечено. Ни одного заболевшего или запоносившего. Имеются ушибы, травмы, ранения, но и там ни одного серьёзного воспаления.

— Весьма недурно! — отвешивает легчайший поклон военный чиновник.

— С вашего разрешения, продолжаю. Столь удачную позицию, а именно холмистую, едва ли не горную цепь со всего лишь двумя проходами, перекрывающую пространство почти в семьдесят километров, мне указали местные жители. Изначально я хотел устроить оборону в сорока километрах восточнее, на берегу подходящей реки, но тамошнюю позицию я бы точно не удержал. Выдвижение на эту позицию несло в себе немалый риск, поскольку времени на её обустройство у нас оставалось весьма мало. Неприятель мог форсировать свой марш, и хотя бы частью сил мог попытаться сбить нас с необорудованной позиции. По счастью, австрийские офицеры не сумели справиться со своевольными и ленивыми чехами, из которых сформирован корпус, и таким образом у нас появилось необходимое время.

Дальше я дал пояснения по созданию, укреплению и использованию каждого из элементов созданной здесь обороны. Все пояснения давались по картам и схемам, которые в заранее условленном порядке меняли мои помощники.

В общем, я применил элементы презентации из того, будущего времени. Всё наглядно, доходчиво, по возможности ярко. Ну да краски куплены тут же, а художников и картографа я нашел в собственном отряде.

Порадовало то, что мои слушатели сначала внимали едва ли не со скучающими лицами, но постепенно то один, то второй начинали записывать за мной, а в конце уже большинство офицеров и генералов делали разного рода почеркушки по мере моего доклада.

— Наслышан о ваших лекциях, ваше сиятельство, но до сих пор слушать их не доводилось. — по окончанию доклада взял слово граф Румянцев-Задунайский — Ежели вы о научных открытиях вещаете так, как нынче о военной науке, то я понимаю восторг профессоров, что отзывались о вас. На правах командующего отдельной армией, нынче же прикажу издать ваш доклад в виде отдельной книги, с приложением карт и иных схематических рисунков, что вы использовали при докладе. Полагаю, что присутствующие здесь господа офицеры и генералы с большим интересом и весьма вдумчиво прочитают её. Вы имеете замечание? — глянув мне в лицо, добавил Румянцев.

— Так точно, ваше сиятельство, имею. Я бы предложил издать отдельной книгой исследование о нынешней войне. Сейчас имеется счастливая возможность использовать показания всех сторон этой войны: русских, турок, венгерцев и пленных австрийцев. Если позволите, ваше сиятельство, я сформирую группу из офицеров, склонных к аналитической работе, сделать это.

— Недурная мысль! — поднял палец вверх турецкий командующий, Айдослу Мехмед-паша — Я обязуюсь предоставить материалы для книги от Османской империи. Более того: пользуясь благосклонностью моего повелителя, Его императорского величества султана, я попрошу его письменно высказать мысли о причинах, течении и последствиях нынешней войны.

— В таком случае, я обращусь с такой же просьбой к Его императорскому величеству. — Румянцев поднялся и церемонно пожал руку Мехмед-паше.

Таким образом, меня нагрузили ещё одним поручением глобально-исторического значения. Почему глобального? А потому что этот труд впоследствии станет эталоном для поколений как тех, кто будет писать подобные исследования, так и для тех, кто будет их изучать.

И первым делом я озадачил своих художников рисованием портретов всех героев текущей войны — от главнокомандующего до особо отличившихся нижних чинов. Впрочем, альбом с портретами я выпущу отдельным изданием, хотя бы потому, что его издание обещает стать весьма выгодным предприятием: герои и их родственники, безо всякого сомнения, приобретут такую памятную и статусную вещь.

Потом был поход на Вену, оказавшийся не слишком трудным: Римская империя германской нации приказала долго жить. Как только мы оказались в предместьях столицы, во многих землях, принадлежавших Австрии, вспыхнули мятежи. Германские княжества, Богемия, какие-то итальянцы и кто-то кого бесполезно искать на карте, объявили о своей независимости. Более того: воинские части, сформированные по национальному принципу, объявляли о своём неподчинении прежнему сюзерену и уходили на свою «родину», иногда даже с боями. Всерьёз же воевать с нами оказалось просто-напросто некому.

А в самой Вене случился дворцовый переворот, и на престол взошел новый австрийский король, упразднивший империю. Я как-то не очень удивился, что королем стал фельдмаршал-лейтенант Ойген Франц фон Габсбург, знакомый мне по недолгому плену. А вооруженной силой, совершившей переворот, стал батальон австрийцев, обученных инструкторами их Первого Павловского полка, и теперь командовал тем батальоном гвардии гауптман Григорий Оспищев. Король Ойген сам выбрал Гришу из других кандидатов, прослышав о его близости ко мне. Короля даже не смутило крестьянское происхождение Гриши: на самом деле предки Гриши, по крайней мере с эпохи Ивана III, деда Ивана Грозного, были дворянами-однодворцами, защищавшими южные рубежи Руси. Это только зловещей памяти Екатерина II переверстала благородное сословие в бесправных крестьян, а потом удивлялась, почему они так дружно поддержали Пугачёва, и дрались под его знамёнами до последней капли крови. Люди воевали за свою личную свободу и свободу своих детей.

Впрочем, речь не о том. Я, в должности командира отдельной артиллерийской дивизии, участвовал в планировании всех операций объединённой армии под командованием Румянцева. Работа сия, вне всякого сомнения, интересная, творческая, но не моя. Всё-таки к военной, как и иной любой другой стезе, нужно иметь призвания, а я занимаюсь военным делом только потому, что Павлу Петровичу заблажило сделать меня генералом, имеющим хорошую репутацию в военной среде.

По обычаям этой эпохи аристократия новоявленного королевства даёт балы и приёмы, а мы, русские, турецкие и венгерские офицеры, должны их посещать. Офицеры вообще пользуются успехов у местного бомонда, особенно у женщин, а я и мой новый друг, старший лейтенант Востроносов — в особенности. На всех мероприятиях исполняли нашу музыку: эдакий реверанс в сторону победителей, впрочем, основной массе слушателей нравилось и раньше.