Чтение онлайн

Единственный способ остановить гибель их отношений — поделиться с ним проклятым дневником, где описываются ее промахи и мучительные подробности ее предыдущего брака. Когда Сойер прочтет, какое поражение она потерпела как жена и как женщина, он не захочет иметь с ней дело. Но разве у нее есть выбор? Она всего лишь бремя, которое он взвалил на себя. Еще одно дело, не законченное Бреттом, которое ему приходится подчищать. Как ни обидно ей отдать ему дневник, но придется пожертвовать своей любовью ради его дружбы с Картером.

— Твой друг не лжет. Бретт воровал у тебя. Сойер резко отпрянул назад.

— Что ты говоришь?

Линн подошла к кровати, просунула руку под матрас и вытащила проклятый дневник.

— Я нашла его после смерти Бретта. В нем он пишет, что владеет тем, что Сойер «ценит превыше всего», и берет то, что «ему полагается». Там указаны даты, наверное те же самые, какие ты давал Картеру. И Бретт пишет, что теперь он разбогатеет.

Когда Сойер схватил дневник, Линн молча попрощалась со своими надеждами и мечтами о счастливом браке.

— Бретт уже достаточно взял у тебя, Сойер. Не позволяй ему вбивать кол в твои отношения с Картером.

Глаза у него стали жестокими.

— Ты знала, что он делает, и покрывала его.

У нее кровь застыла в жилах. Закружилась голова. Пришлось прижаться к притолке. Что ему сказать? Нет таких магических слов, которые изменили бы прошлое.

— Ты покрывала его, потому что ты все еще любишь его, — теперь он перебросил обвинения на нее.

Нет! Не может же она ему сказать, что не любила Бретта. Или что в ту фатальную ночь она ненавидела его брата за то, что он сделал с ней. И ненавидела себя за то, что капитулировала и отказалась от борьбы.

— Я ничего не говорила тебе, потому что не хотела разрушать твою память о брате. Бретт ушел. Его преступления кончились с его смертью. Твоя компания в безопасности.

Он выругался, подошел к окну и повернулся к ней.

— Ты предала меня. Так же, как и мой брат.

— Сойер, — она прижала руку к груди, — я никогда не делала и не сделаю тебе ничего плохого, потому что я люблю тебя.

Он отшатнулся, будто она ударила его.

— Думаешь, теперь я поверю? Ты пытаешься выкрутиться. Ты все еще любишь моего брата и готова солгать ради него. Хотя его уже нет. — Он провел рукой по волосам, убрал упавшую на лоб прядку, которую она так любила. Линн подошла к нему ближе и потерлась об его спину. Но он проигнорировал ее прикосновение. — После похорон ты отдалась мне, чтобы осуществить свои планы? Ты надеялась поймать меня в ловушку? Мол, ты нуждаешься в защите? И я, как дурак, влипаю в историю, словно это мой ребенок.

Нож в ее сердце вошел глубже.

— Ты же знаешь, что все не так. И это может быть твой малыш.

— Я теперь не знаю, чему верить. Я думал, что завоевал тебя, а теперь все выглядит так, будто меня охомутали.

— Но я…

— Люди, которым я доверял больше всех в мире, обманули меня и солгали.

— Я не знала, пока не…

— Ты знала, что Бретт подкапывается под меня, и ничего мне не сказала. Только это теперь имеет значение. — Он повернулся к ней спиной. Напряжение в плечах выдавало, какую битву он ведет сам с собой, чтобы сохранить самоконтроль. — Я возьму Мэгги на прогулку.

— Но…

— Мне надо уйти отсюда. Обдумать, почему пробуксовывает наш брак. — Он направился к двери.

Скажи ему.

— Сойер, подожди.

Он не остановился. Его шаги процокали по лестнице. Он свистнул Мэгги. Хлопнула парадная дверь. Конец ее мечтам.

Какого черта! Почему он был таким слепым?

Сойер уронил на стол дневник и закрыл лицо руками. Как он мог не видеть в брате злобы? Он и Бретт всегда соперничали. Но поступки, какими хвастался Бретт в дневнике, далеко превосходили здоровое соперничество. Он описывал их, используя слова секретного шифра, который они придумали еще мальчишками. Брат охотно лгал, обманывал и брал чужое, то, что ему нравилось. И для него не имело значения, кто пострадает от его поступков.

Линн. Сойер стиснул зубы так, что у него заныли челюсти. Бретт не любил Линн и не заботился о ней так, как она того заслуживала. Он использовал ее, владел ею, будто собственной вещью, одевал, а потом хвастался как трофеем. Ее непонятное поведение наконец обрело смысл. Линн не умела получать наслаждение. Она не слышала от мужа даже элементарной похвалы. В каком аду она жила, став пешкой в игре Бретта! Она же понимала, что он использует ее, чтобы дразнить брата — «а это ты не можешь иметь». И почему она ничего не говорила о мучениях, с которыми, должно быть, сталкивалась за закрытыми дверями? Неужели она и вправду верила глупым оправданиям Бретта? Брат хвалился, что она верила. Но Линн слишком умна для этого.

Как она могла любить такое чудовище? Но, наверное, любила, иначе бы даже сейчас не покрывала его поступки. Она всегда любила его брата.

От комментариев Бретта по поводу жены у Сойера сжимались кулаки. Брат не считал Линн умной, сексуальной, даже хорошенькой. А Сойер никогда не встречал женщину умнее и сексуальнее Линн. И душевная красота Линн не уступала внешней. Боже, как он любил ее смех, ее страсть, ее тягу к знаниям!

Бретт называл ее фригидной. Наверное, он сошел с ума. Линн — самая отзывчивая любовница, какую Сойер имел в жизни. Но как она могла таять от его прикосновений, если все еще любила Бретта? Разум запутался в противоречиях. То, что он считал фактом, превратилось в свою противоположность.

Сойер проклинал себя. Он же первый нашел Лини. И если бы четыре с половиной года назад перед отъездом он прямо сказал ей о своих намерениях, все пошло бы по-другому. А он доверил Бретту передать ей письмо. Теперь он подозревал, что она этого письма просто не видела. И ей пришлось страдать от унижений. Мужчина, с которым она жила, требовал, чтобы она сделала пластическую операцию. Сойер беззвучно аплодировал храбрости Линн, когда она отказалась идти под нож. Но чего стоил ей этот отказ! В дневнике ему открылась мстительность брата, которую он не замечал.

Желчь жгла ему горло. Он вспомнил, как однажды пригрозил, что если Бретт обидит Линн, то будет иметь дело с ним. А Бретт обижал ее снова и снова, а потом будто взял ее в заложницы. Он-то знал, что Сойер ценит Линн превыше всего.

Сойер встал и посмотрел в окно. Он всем сердцем любил Линн, но не сумел защитить ее. Сначала потерпел поражение от Бретта и не спас ее. Потом силком втянул в брак, которого она не хотела. Потому что любила Бретта.

Это оказалось самым болезненным из всего, с чем он сталкивался раньше. Но он должен это сделать. Он должен отпустить Линн на свободу.