Чтение онлайн

— Нет, я ему сказать хотел, я не записал. — Эдди спустился с крыльца, и теперь девушка смотрела на него сверху вниз. — Скажите Майклу, что у носильщика Эдди Сондерса теперь есть участок в Кенте. Он меня вспомнит.

— О-о! — протянула девушка. Глаза Эдди оказались на уровне ее груди, лицо девушки было невозможно прекрасно, и бедняга не знал, куда смотреть.

— Мы с Майклом познакомились у миссис Брайон, — объяснил Эдди. — Она и дала мне этот адрес. Майкл говорил, что хочет уехать из Лондона, а я недавно приобрел участок в Кенте. — Эдди поморщился: получилось уж слишком напыщенно.

— Кто такая миссис Брайон? — полюбопытствовала девушка и наконец представилась: — Я Рейчел, его младшая сестра. Майкл не хочет никуда уезжать. — Она недовольно нахмурилась, словно Эдди в чем-то провинился. — Наш папа очень болен, Майкл не может уехать.

— Вы просто передайте. Я понимаю, вряд ли его это заинтересует, но если пожелает, то пусть на поезде доберется до Хайта и разыщет меня на ферме мистера Мэндера.

— А вы кто?

— Эдди Сондерс. Я буду на ферме Джорджа Мэндера.

— На ферме? Вы же носильщик?

Эдди почувствовал, что краснеет. Костюм был тесный, и Эдди в нем вечно потел.

— У меня теперь пастбище в Ромни-Марш. Пожалуйста, передайте это Майклу.

— Хорошо, передам, — кивнула Рейчел. Из них двоих она куда больше походила на фермера. — Кого пасти будете, коров или овец?

Объяснять, почему он не знает, было слишком сложно.

— Спасибо, мисс, — только и сказал Эдди. — Хорошего дня!

Через несколько ночей Эдди, как всегда, обслуживал пассажиров. Он был готов работать каждый вечер, лишь бы мистер Брисли платил. В съемную комнату совершенно не тянуло.

Стоянку такси у Чаринг-Кросс защищал металлический навес, но на сильном ветру дождь попадал и туда. Даже ради хороших чаевых Эдди не хотелось покидать натопленную кабинку, где ждали носильщики, но настала его очередь. Он сразу понял: этот пассажир не обманет и проблем не создаст.

Джентльмен нес лишь один чемодан, но кивнул, когда Эдди предложил свои услуги. Мужчина был крупный, в хороших ботинках и дорогом, но явно не новом пальто из харрисского твида. Судя по мокрым плечам, прежде чем поймать такси, он долго шел пешком — наверняка экономил. «Деньги есть, но меньше, чем хотелось бы, — думал Эдди. — Куда меньше, чем он привык». Многие считают, что по внешнему виду ничего не определить, но зачастую, чтобы рассекретить человека, хватает внимательного взгляда.

Джентльмен достал из кармана мелочь, расплатился с таксистом, заправил концы шарфа под лацканы пальто и надел перчатки — все очень неторопливо и размеренно.

— Доброго вам вечера, — сказал он таксисту, приподнял шляпу и повернулся к Эдди: — Благодарю вас.

Итак, Эдди попался клиент, которому хватало времени или тщеславия, чтобы учтиво разговаривать с простыми людьми. Судя по лицу, он довольно молод. Сколько ему, тридцать пять? Чуть старше Эдди, а в густых волосах уже блестит седина. Эдди принял его за бизнесмена или доктора, которого не взяли на военную службу. Он ведь явно не воевал. Неужели уклонялся? Кто его знает… Так или иначе, похоже, надломлен, но не обозлился и не отчаялся.

Джентльмен знал, откуда отправляется его поезд, поэтому шел первым и привел Эдди к четвертой платформе. Дипломат, который он нес сам, здорово намок, да и чемодан тоже. Итальянская кожа, медные защелки и пряжки, ручная гравировка на замке — и не жалко гробить такой чемодан под дождем? Отсутствие наклеек говорило, что за границу его хозяин не ездил. Чемодан подшивали, но аккуратно, а инициалы «Дж. Л. М.» получились очень изящными. Эдди понадеялся, что этого красавца чистят или хоть изредка натирают воском.

Поезд на Фолкстон еще не подали: в Кенте наверняка туманно. Пришлось ждать на платформе. Чтобы не промокли ботинки, джентльмен осторожно переступал с ноги на ногу.

Обычно в Чаринг-Кросс от шума уши закладывает, но той ночью у платформ стояли только два поезда, да и пассажиров собралось немного. От дыма и холода вокруг газовых фонарей появились матовые нимбы. На вокзале подмораживало еще сильнее, чем на улице.

Всего две недели назад стояла жара, как в разгар лета, и многие ездили в Маргит и Ромни-Сэндс. Зима наступила мгновенно, и пассажиров стало меньше, как всегда после курортного сезона.

Эдди думал, что его вот-вот отпустят: вряд ли джентльмен попросит занести чемодан в поезд. Если он, конечно, не инвалид… Нет, это вряд ли.

Прошло добрых пять минут. Джентльмен словно забыл об Эдди, а потом встрепенулся.

— Вас, наверное, жена ждет. — Он нащупал в кармане мелочь. — Мерзкая сегодня ночь.

— Все в порядке, сэр, — отозвался Эдди. — Моя смена заканчивается в десять двадцать, с отправлением поезда на Чатем — Маргит. Меня никто не ждет: жена умерла, маленький сын тоже. — Зачем разоткровенничался, Эдди объяснить не мог. Возможно, устал — и работать, и желать жены ближнего своего. Это желание Эдди поборол, потому что после Люси он никого не полюбит.

«Жена умерла, маленький сын тоже…» Страшное признание потрясло и смутило обоих: джентльмен зажал монеты в ладони, а Эдди смотрел ему в глаза, что было совершенно на него не похоже. Господи, он ведь не хотел, чтобы его обвинили в дерзости и приставании к клиенту.

К своему вящему ужасу, Эдди услышал собственный лепет, сбивчивый, как у пьяного или в бреду:

— Девятнадцатый год… Инфлюэнца. Первым сгорел Арчи, через два дня — моя Люси.

Эдди глотал слова, которые и по прошествии стольких лет давили на сердце. Сегодня плотина молчания прорвалась. Эдди поскорее закрыл рот и стиснул зубы. Джентльмен не отвел глаз, а вместо того чтобы бросить мелочь в ладонь Эдди, совершил невообразимое положил руку ему на плечо.

— Сэр, у меня нет ни жены, ни детей, и я не представляю, как человеку жить с такой утратой.

Так все и случилось. После этого они заговорили как равные, как товарищи по оружию — один чуть старше другого, — понимающие, что перед горем и смертью все равны.

Начальник вокзала спустился на платформу проверить, не филонит ли Эдди. Джентльмен, представившийся Джорджем Мэндером, подтвердил, что нанял этого носильщика не только донести багаж до платформы, но и поднять в вагон. Мол, когда поезд наконец придет, он за все заплатит.